Тропа была широкая и чистая – ни бурьяна, ни клочка вездесущей бурой травы. Такое ощущение, что все эти годы по ней не переставали ходить. Глеб вдруг подумал, что трое мужчин на широкой пустынной дороге, тянущейся через черную чащобу, – слишком удобная цель.

– Громол, – тихо позвал Глеб. – Может, нам сойти с тропы и пойти по лесу?

– Зачем? – поинтересовался охотник.

– Здесь мы слишком заметны.

– В лесу будет еще плоше, – сказал Громол. – Темные твари могут хорониться за любым деревом.

– Да… – Глеб вздохнул. – Ты прав.

Вдруг Громол остановился и прислушался. Глеб и Крысун тоже остановились и тоже прислушались. Крысун сглотнул слюну (кадык на его шее дернулся, как голова птенца) и хрипло прошептал:

– Ты что-то услы…

– Пришло время последней битвы! – грозно отчеканил Громол. Он откинул палку, вынул из ножен заговоренный меч и храбро повернулся к лесу.

Фраза эта, произнесенная спокойным, уверенным голосом, вселила в сердце Глеба такой лютый ужас, что у него похолодели руки. И хотя он еще не увидел врага, в ней, в этой фразе, чувствовалась какая-то обреченность.

Глеб дрожащей рукой вытянул из ножен меч. Он все еще не видел, с кем нужно сражаться, и в глубине души надеялся, что Громол ошибся. Охотник потерял много крови… Мало ли, что ему могло привидеться в лесной тишине.

Но прошла еще секунда, и Глеб понял, что Громол не ошибся.

Из-за деревьев стали выходить странные существа. Пять… Десять… Пятнадцать… Все они были похожи на людей, но их уродства не позволяли думать о них как о людях.

Носы-хоботы, носы-клювы, странные круглые глаза, трехпалые руки, поросшие густой шерстью лица…

Нелюдь тихо, почти бесшумно двинулась на путников. Громол, холодно глядя на приближающихся врагов, проговорил:

– Глеб, Крысун, спешите к реке. Я попробую их сдержать.

В сердце Глеба затеплилась надежда, он был рад повернуться и броситься к реке бегом, но совесть не позволила ему этого сделать.

– Ты не справишься один, – сказал Глеб.

– Ты не знаешь меня, – возразил Громол. – Спешите к реке, спустите на воду бревно и сплавляйтесь по течению. Ну же! – рявкнул он вдруг, да так громко и страшно, что Глеб сорвался с места и понесся по лесу.

Тощая спина Крысуна уже маячила впереди. Отбежав метров на сто, Глеб оглянулся. Позади кипела битва. Громол рубил обступившим его уродам головы мечом, рассекал грудины острым скрамасаксом.

Он был страшен в этот миг своей звериной лютостью. Увидев, что Глеб остановился, охотник крикнул:

– Чего ждешь? Беги!

Один из уродов оглянулся на Глеба, но топор Громола обрушился ему на голову, разрубил ее, словно кочан капусты.

Глеб повернулся и побежал за Крысуном.

Минут через двадцать они были у реки Протекайки. Крысун добежал первым, остановился на берегу и уставился на речную гладь.

Вода была страшная – поросшая какой-то странной шевелящейся тиной, вся в бурых сгустках и подтеках. И смердело от нее, будто от выгребной ямы.

Крысун опустил меч и процедил сквозь зубы:

– Я туда не полезу.

– У нас нет выхода, – сказал Глеб. – Здесь неподалеку настоящий бурелом. Если мы притащим бревно…

– Я сказал: я туда не полезу, – повысил голос Крысун.

– Ну и черт с тобой! – вспылил Глеб. – Дотащу бревно только для себя. Но если задумаешь присоединиться к моему бревну, дам по башке мечом!

Он повернулся и зашагал к бурелому. Крысун несколько секунд стоял неподвижно, хмуря брови и глядя вслед Глебу мрачным, ненавидящим взглядом, потом вздохнул и поплелся следом.

Подходящее бревно нашли сразу же. Не сговариваясь, схватились за концы и торопливо потащили бревно к реке. У реки швырнули его на траву и перевели дух.

– Ну что? – хрипло спросил Глеб, глядя на страшную вонючую воду Протекайки. – Пошли, что ли?

Крысун поежился.

– А что, ежели эта вода ядовитая? – спросил он.

– А ты ее не пей, – с мрачной усмешкой посоветовал охоронцу Глеб. – И вообще, хватит скулить. Не хочешь в реку – топай в лес.

Зрачки Крысуна сузились.

– Ты стал смел на язык, – неприязненно проговорил он. – И мне это не нравится.

– Не нравится – не слушай, – огрызнулся Глеб.

Крысун был на полголовы выше Глеба и, несмотря на худобу, выглядел весьма грозно и внушительно. Он сжал большие жилистые кулаки и сипло спросил:

– Ты думаешь, ты теперь набольший?

– Я думаю, что нам пора отсюда сматываться, – ответил Глеб. – Но если ты хочешь остаться, я не буду возражать.