И Глеб первым шагнул к озеру. Крысун, хмуря брови и угрюмо вздыхая, двинулся за ним.

Край плота, на который сел Глеб, был влажным и холодным, это чувствовалось даже сквозь штаны. Взглянув на охоронца снизу вверх, Глеб сказал:

– Ну, Крысун, прощай. Змеюка ты, конечно, подколодная, и Громола зря убил. Может, и я от удара твоего уже не очнусь. Тогда обидно мне, что перед смертью твою рожу вижу. Хотя… другой-то поблизости все равно нету. Так что прощаюсь в твоем лице со всем человечеством. Да здравствуют икра и шампанское! Желаю вам кушать и не подавиться!

Крысун нервно усмехнулся тонкими бледными губами и взвесил на ладони подобранный камень.

– Бить, что ли? – спросил он.

– Бей!

Глеб зажмурил глаза и сжался. Что-то ухнуло у него в голове, перед зажмуренными глазами полыхнул белый огонь, и он провалился в небытие.

Крысун повернулся к лесу, сложил руки у рта трубой и пять раз крикнул выпью.

Через пару минут кусты бузины раздвинулись, и на берег вышли ватажники – Невзор Беркут и еще несколько рослых широкоплечих мужиков со зверскими, покрытыми шрамами лицами.

– Ну как? – спросил Беркут, озираясь по сторонам. – Сгубил колдуна?

– Сгубил, – глухо ответил Крысун.

– Куда мертвеца-то бросил?

– В озере утопил.

– Чего это?

– Лучше пусть рыбы да русавки сожрут, чем упыри.

– И то верно, – согласился Невзор. – Ладно. Пора топать. Дойдем до межи пехом, вещи чудные соберем, а там сварганим плот и по ручью сплавимся. В два раза быстрей воротимся, чем сюда добирались.

За спиной у Невзора послышался треск веток. Разбойники бойко обернулись.

Из кустов вывалились темные фигуры. Штук восемь или даже десять. Ошеломленные ватажники не сразу сообразили, что это упыри. А когда догадались, ходячие мертвецы уже бросились на них, выставив перед собой когтистые руки.

Двоих разбойников они задрали сразу – те даже мечи из ножен выхватить не успели. Еще одного повалили на землю, но он вывернулся и вскочил на ноги.

Другие ватажники, а с ними Невзор Беркут и Крысун успели отскочить назад и обнажить мечи. И завязалась битва. Беркут рубил упырей мечом, ватажник Демьян бил их палицей, а Крысун резал кинжалом.

Разбойники были мужички сильные и умелые. Мечами и саблями они махали ловко, со знанием ратного дела. Бой продлился недолго. В конце концов, от всей толпы упырей остался лишь один упырь – худой, горбатый, с длинными седыми прядями.

Разбойники оттеснили его к озеру и отрезали ему путь к лесу. Живой мертвец стоял спиной к озеру, сжав кулаки и потрясая ими перед собой, и хрипло гавкал:

– Не подходь… Не подходь…

– Гляди-ка! – удивился Беркут. – Этот еще и разговаривает. Сейчас я ему язык подрежу.

Он замахнулся мечом и шагнул к упырю.

– Погоди, Невзор! – Крысун вгляделся в лицо упыря и с изумлением проговорил: – Дядька Осьмий, никак ты?

Горбатый упырь взглянул на Крысуна и прищурил налитые кровью глаза.

– Крыс… – выдохнул он.

Охоронец улыбнулся бледными губами.

– А Васька, дурак, думал, что ты по небу летаешь. А ты вон он. Простой мертвяк. И смердит от тебя так же, как от прочих.

– Ты чего с ним разговариваешь? – удивился Беркут, останавливаясь в трех шагах от упыря. – Знаешь его, что ли?

Крысун кивнул:

– Угу. Это старец Осьмий. Христианин. За своего плачущего бога в огонь был готов полезть. Вот и залез.

– Христиа-анин? – удивленно протянул Невзор.

– Ну.

Беркут нахмурился.

– Ненавижу христиан! – рыкнул он и шагнул к старику.

– Погоди, Беркут! – снова удержал его Крысун. – У него на шее амулет должен быть – крестовина медная! Дай ее мне!

– Зачем?

– Васька говорил, что этот амулет от оборотней и газарцев помогает. Вдруг снова поможет.

Беркут свирепо взглянул на мертвеца и рявкнул:

– А ну, упырь, отдай нам свой амулет!

– Не подходь! – крикнул в ответ мертвый старик. – Гнида!

– Это я-то гнида?

Беркут взмахнул мечом и рубанул наотмашь. Голова старика слетела с плеч и шлепнулась в воду. Упырь еще чуток постоял – страшный, безголовый, – потом покачнулся и рухнул в озеро.

– Ай, чтоб тебя! – воскликнул с досадой Крысун. – Из воды его достань! Быстрей!

– Тебе надо, ты и доставай, – холодно огрызнулся Беркут.