– Чушь это все… – проворчал он, хмуря брови. – И я не трус.

Одежда его была сухой, и чувствовал он себя вполне сносно. Усталость еще давала о себе знать, но голова не болела и ноги не ныли.

Глеб напряг память. Он вспомнил остров, черный саркофаг, редактора Турука, старика Осьмия, который продал душу дьяволу ради того, чтобы вкусить от древа познания, и который, даже превратившись в упыря, не смирил свою гордыню.

Конечно, никакого Турука там не было. Но тогда с кем он разговаривал? Может быть, это был ангел Божий, принявший облик редактора Турука? А может быть – если следовать канонам научной фантастики, – не слишком качественная голограмма, созданная инопланетянами по образу, который они выудили у него из памяти?

Домыслы, догадки… Правду узнать все равно не удастся.

Глеб вздохнул, поправил на плече ружье, повернулся и зашагал к ручью, намереваясь вынуть по пути из бурелома несколько жердин, связать их гибкими ивовыми прутьями, как это делал охотник Громол, и сплавиться вниз по течению – до самого Хлынь-града.

Так он и сделал.

В княжий двор Глеб пришел, как был, – в грязной рубахе, дырявых замшевых штанах, исцарапанный, темный от ушибов и кровоподтеков.

Шагая по деревянной мостовой, он то и дело быстро озирался по сторонам, словно опасался, что из-за дома, дерева или стены выскочит оборотень или волколак. Левая щека его при этом нервно вздрагивала, а в глазах появлялась неизбывная тоска.

Охоронцы при его появлении поспешно скрестили бердыши.

– Кто таков? – грубо спросил один. – И пошто в таком виде к пресветлому князю, бродяга?

Глеб молча уставился на охоронца. Тот не выдержал, отвел глаза.

– Позови кого-нибудь из слуг, – хрипло потребовал Глеб.

Уверенный тон и прямой взгляд Глеба подействовали. Один из охоронцев повернул голову и гаркнул:

– Липок!

По каменному полу застучали каблуки, и вслед за этим во двор терема вышел маленький худой человечек с пронырливым лицом и в дорогом кафтане.

– Чего звал?

– Тут тебя спрашивают! – Охоронец кивнул на Глеба.

Липок уставился на Орлова удивленными глазами.

– Ты кто таков? – спросил он тонким голосом.

Глеб гордо приосанился.

– Скажи князю Аскольду, что чужеземец, которого он называет колдуном, вернулся из Гиблого места и принес княжне пробуди-траву.

– Пробуди-траву?

– Ты что, лакей, оглох? – грозно повысил голос Глеб. – А ну – быстро дуй к князю, если не хочешь, чтобы княжий кат отрезал тебе уши!

Лакей побледнел, повернулся и бросился обратно в терем. Охоронцы посмотрели на Глеба с удивлением и уважением.

Вернулся Липок очень скоро. Улыбнулся Глебу радушной улыбкой и сказал:

– Здрав и славен будь, чужеземец! Князь приглашает тебя в палаты! Следуй за мной!

Он подождал, пока Глеб поднимется на крыльцо, повернулся и затопотал каблуками по каменному полу. Глеб подмигнул одному из охоронцев, усмехнулся и зашагал за лакеем.

Княжьи палаты выглядели довольно скромно. Как-то раз Глеб был в гостях у одного русского олигарха – так туалет в доме олигарха выглядел роскошнее, чем весь княжий терем. Тем не менее здесь было просторно, а стены были довольно искусно разрисованы сценами из каких-то славянских сказок.

У входа в комнату стоял с мечом на поясе и с бердышом в мускулистой руке огромный охоронец.

– Садись здесь! – пригласил холоп и подставил Глебу накрытую ковром скамеечку.

Едва Глеб уселся, как из-за стены послышался встревоженный голос князя Аскольда.

– Где он? Где чужеземец?

Беленые дубовые двери распахнулись, и в комнату вбежал князь Аскольд. За ним грузной, но бесшумной тенью скользнул советник Егра. Князь был высок и статен, однако кожа на его лице была болезненно бледна. В отличие от советника Егры на пальцах у князя не было никаких перстней и колец. Зато на шее у него висела массивная цепь из переплетенных золотых, платиновых и стальных нитей, а на цепи – оправленный в золото черный камень. По-видимому, символ верховной власти навроде скипетра или державы.

– Принес? – воскликнул князь, едва взглянув на Глеба.

Глеб поднялся со скамейки, достал из-за пазухи пучок лиловой травы и протянул князю.

– Вот, князь, держи!

Князь схватил траву, повернулся и засеменил прочь. Уже в дверях он обернулся и приказал лакею:

– Липок, распорядись, чтобы чужеземца накормили и напоили!

Советник Егра постоял чуток посреди комнаты, с интересом разглядывая Глеба, потом повернулся и вышел вслед за князем.

Сидя на мягкой скамейке, Глеб задремал. Сказывалась усталость. Он уже начал видеть сны, когда бойкий тонкий голос у него над ухом забормотал: