Саид раскрутил переноску, подсоединил ее к переходнику, на который подается питание с электрического щита. Провод с патроном на конце передали тому, кто спустился в зиндан первым. Он вкрутил лампочку, закрепив провод - сделав петельку - на вбитом в стену гвозде "сотке"...

Сделав необходимые приготовления, слегка пнул по ноге пленника.

– Хватит дрыхнуть!
– сказал он по русски.
– Тут тэбе нэ курорт!

Тахир снял пиджак, передав его Вахе. На нем черная рубашка; он расстегнул пару верхних пуговок и закатал рукава выше локтя. Ему не очень то хотелось лезть в эту зловонную яму. Но ничего не поделаешь: он старший в этой компании, с него и самый строгий спрос, если что пойдет не так.

– Ваха, дай сюда камеру!

Шофер протянул ему портативную видеокамеру, которую они специально прихватили с собой в эту поездку.

Тахир приказал парню выбираться наружу. Потом сам спустился по лесенке... Супрун был в сознании; коротко простонав, он даже попытался было приподняться... но у него ничего из этого не вышло.

– Ну чё, твари?!
– с трудом разлепив разбитые, покрывшиеся корочкой засохшей крови губы, произнес он.
– Явились... Убивать пришли?! Ну так стреляй, сука! Да хоть на куски режьте...

– Нэ так быстро, Супрун, - перейдя на русский, сказал Тахир.
– А пагаварить?!

– Кто здесь?!
– Алексей вновь попытался приподняться на локтях: что то у него с ногами было не так, совсем он их не чувствовал.
– Чё то голос мне твой знаком?! Никак это ты... джигит?

Тахир включил камеру и направил ее на пленника.

– Имя? Как тэбя за авут?

– Да пошел ты...

– Фамилия?

– Иди на фиг!!

– Тэбя звать Алексей Супрун... так?! Наза ави сваих саобщников?!

– Отвали!

– Кто вас па аслал жечь и убивать таджиков в Выселки?!

– Идите в жопу!! Кончайте, мля... Я вам все равно ни хера не скажу!

В раздробленном пулей плече у него временами как будто кто то огненными щипцами орудовал... Супрун сцепил зубы, чтобы перетерпеть очередной взрыв адской боли. Он узнал того, кто только что спустился в зиндан и включил видеокамеру. Сначала по голосу, а потом, когда хорошенько пригляделся, узнал его и визуально. Это был ни кто иной, как Тахир Сайтиев. Тот самый тип, который не так давно приходил с дружками в ДК "Машиностроителей" (и получили там там тренделей!)... Тот самый субъект в маске, который расхреначил бейсбольной битой фары и стекло джипа, когда транспорт "грифоновцев" блокировали на трассе лихие джигиты, которых Мансур выбрал себе в качестве новой "крыши"...

"Худо дело, - подумал он, превозмогая боль в простреленном плече (еще одна пуля, как он понял, застряла где то в поясничном отделе... может, из за этого ранения он и не ощущал свои ноги, никак их совершенно не чувствовал).
– Лучше бы сразу - наповал! А теперь эти з в е р и будут измываться... Будут пластать ломтями, по кусочку. Чтобы по максимуму продлить мучения... а заодно и попытаться выпытать у жертвы какие нибудь ценные для них сведения".

Другой, может быть, после столь серьезных ранений уже отправился бы на тот свет. Но Супрун все еще жив, все еще в сознании; собственное недюжинное здоровье теперь, кажется, сыграло с ним злую шутку...

Тахир, убедившись, что пленник не вот чтоб помирает, что он способен думать, соображать, переживать, говорить, наконец, решил не форсировать события.

Он ожидал уже в самом скором времени новостей от своих парней, которые получили от него конкретные задания.

В том числе велась работа и по родне, по ближним связям этого русского амбала, которого нужно расколоть - любой ценой, во что бы то ни стало.

Он выключил камеру. Встал чуть сбоку, возле лесенки - он передвигался аккуратно в этом довольно тесном пространстве, старался не прислоняться к покрытым плесенью дощатым стенам, чтобы не запачкаться.

– Слушай ми ня сюда, Супрун! Внимательно слушай, да?! И соображай давай... думай!! Ты си ирьозно ранен! Ти ибе врача нада... медик! Чтоб сделал а аперацию! Две пули нада да астать! А адна - в плече, вта арая - в спине застряла! Раны нада па ачистить и зашить! Та агда будишь жить, будишь а апять зда аровый! Ты нам всё расскажешь, да? И мы сразу па авизем тибя к врачам, в бальницу, на а апирацию!!

– Да пошел ты! Не верю... Ни единому твоему слову не верю, собака!!

Тахир криво усмехнулся - этот русский, похоже, решил поиграть в "героя". Он, конечно, крепкий орешек. Но ничего, ничего, и не таких доводилось "колоть".

– Ти и на астаящий ба аец, Супрун... уважаю!
– сказал он после довольно длительной паузы.
– Ти и мужчина... не то что тва аи дружки! Ка аторые бросили ти ибя! Трусы... шакалы! Ка аво ты защищаешь?! Вот а ани точно са абаки! Сби ижали все... уехали... а аставили тибя аднаво!

– Суки, - пробормотал Супрун, адресуясь всем сразу, и к "своим", которые, действительно, бросили его, не вынесли из под огня, и к этим двуногим зверям.
– Мрази... ненавижу!

– Так только шакалы си ибя ведут! Н а ш и никогда так ни и делают! Мы не аставляим сва аих раненых и убитых... не то что в а ш и!