Шрифт:
– Я не б л я д ь!
– прошипела она ему в лицо.
– Так что будь поосторожней со словами! И отпусти руку... мне же больно!
– Отпущу, если не будешь больше драться!
– Не буду. Но и ты перестань обзываться!
Краснов отпустил ее руку. Девушка, морщась, принялась тереть запястье, на котором виднелась "заплатка" - Тимофеевна, заметив потертость от браслета наручников, смазала ссадину какой то лечебной мазью и пришлепнула пластырь...
– Ну и силища... как у медведя!
– она села на лавочку, потом вдруг улыбнулась - сквозь слезы.
– А ты ничего так из себя...
– В смысле?
– Хорошо сложен... Я чуточку понаблюдала за тобой, когда ты разделся до пояса и принялся колоть дрова. Мышцы так и играют... хотя вот надел рубашку и вроде обычный парень... Ты что, спортом занимаешься?
– Да ничем я не занимаюсь. Так... живу, как все. Вот что, Дарья! Давай перенесем серьезные базары на потом! Сегодня я все равно не смогу тебе ничем помочь! Ни я, ни эти добрые люди, у которых мы сейчас гостим!
Надо выждать...
– Как долго?
– А ты что, куда нибудь спешишь?
– он усмехнулся.
– Или тебе опротивела моя физиономия?
Она неожиданно взяла его руку и поднесла к губам.
– Дима, пусть будет так, как ты сам решишь! Только не бросай меня, не гони. Я тебя очень прошу!
В шестом часу вечера на мобильный хозяина хутора прозвонила Галина Николаевна, сестра Татаринцева. И, соответственно, мама Дмитрия Краснова.
Федор Николаевич - сотовый висел у него на груди, закрепленный на кожаном ремешке - сразу насторожился, потому что у них имелась договоренность не звонить друг другу по пустякам, особенно - в свете нынешней ситуации с Дмитрием.
– Федя, у вас там все нормально?
– послышался в трубке женский голос.
– Порядок в танковых войсках! А что?
– Я вот чего звоню... Примерно с час назад приходил наш участковый...
– Участковый? Врач или милиционер?
– Из милиции. Он сказал, что у них профилактика... что он обходит весь наш квартал...
– Ну так и пусть себе обходит! Работа у них такая. Тебе то что?
– Он спрашивал про Димку...
– в трубке на несколько секунд повисла тишина.
– Про то, чем он планирует заняться после армии... Где он сейчас... и можно ли с ним ему - участковому - переговорить!
– А зачем? Какое дело у него к Дмитрию? Он как то объяснил, зачем ему понадобился парень?
В трубке слышался легкий треск - хутор находится сравнительно недалеко от "вышки", но все равно случаются какие то помехи или перебои со связью. Продолжая разговор, Татаринцев вышел во двор - там сотовый берет лучше, чем в доме. Он увидел племяша, который и после обеда продолжил заниматься колкой дров - сейчас он носит охапками наколотые дрова и складывает в поленницу. И девушку тоже видел - она вызвалась помочь Тимофеевне по хозяйству и теперь бродит с поливочным шлангом среди гряд огорода...
Татаринцев повторил свой вопрос. Сестра сказала, что участковый объяснил свой интерес тем, что у него такая должность - интересоваться настроениями граждан и особенно приглядывать за молодыми людьми...
– Я ж говорю... работа у них такая! А ты ему что сказала про Дмитрия?
– Сказала, что на днях уехал к армейскому приятелю... куда то в Белгородскую область. И что он взрослый уже человек, а потому сам решит, чем ему заниматься после службы в армии.
– Ну вот - хорошо сказала! Так все и есть. Ну что... это все твои новости?
– Постой... чуть не забыла! Парень какой то звонил - по городскому! Игорь такой... я его плохо помню... Они вроде учились в одно время с Димой в нашей школе!
– И что?
– Хотел поговорить с Димкой. Я ему сказала, что о н - уехал! Так этот Игорь просил передать при случае, чтобы... сейчас дословно скажу... Передайте, говорит, вашему сыну, когда он появится или позвонит... чтобы не задерживался в городе и ехал в Москву! И что там его, мол, уже ждут какие то "знакомые", про которых он знает.
Глава 5
Тахир доложил Сайтиву старшему о тех данных, что удалось получить от "пленника".
Супрун, которого шантажировали возможной расправой над близкими ему людьми, расколот по самый копчик. Он выдал при допросе, что в акции участвовали московские и местные воронежские "скины". Москвичей он назвал лишь по их кличкам: некие Антизог, Топор и Паук. Возможно, заявил Супрун, этих ребят было и больше, но он не в курсе, кто еще из приезжих отметился в той акции, потому что они действовали двумя группами. Те трое, чьи прозвища он озвучил, принадлежат - вроде бы - к радикальному крылу московской организации НСО.