Из местных Супрун назвал двоих: Игоря Шулепина по прозвищу "Шульц" и своего школьного товарища Краснова, который не так давно вернулся из армии, где он служил контрактником.

Шулепин, надо сказать, был известен в молодежных кругах как активист НСО, как ярый националист. Он в одно время работал в интернет кафе, потом уезжал в Москву, недавно снова вернулся. Снимает "блок" в семейном общежитии. Информация о Шульце проверяется, его нынешнее местонахождение не известно.

Про Краснова удалось выяснить, что именно этот парень являлся инициатором драки на дискотеке в ДК Машиностроителей, в ходе которой пострадал водитель Тахира Сайтиева - Ваха. И что проживает он то у своей любовницы (адрес Супрун назвать затруднился), то у матери с отчимом...

На следующий день удалось выследить и свинтить одного из видных местных скинов.

Петр Поживин, 29 года, бывший боксер, мастер спорта.

Прозвище среди своих - Терминатор.

Сразу по завершении не слишком удачной спортивной карьеры Поживин в доле с неустановленными лицами приобрел полуподвальное помещение в одном из жилых домов на улице Менделеева (юго восточная окраина Воронежа). Нынешней весной там открылся зал для занятия фитнесом; по существу, это был клуб для "своих", где местные соратники могли не только позаниматься на тренажерах, но и проводить в случае необходимости собрания в узком кругу.

В половине шестого вечера Поживин - он находился в "клубе" с самого утра - запер двери и направился к своей припаркованной с торца здания подержанной "ауди 100".

Рядом с его машиной стоял темно синий микроавтобус, на который он не обратил внимания. Поживин открыл багажник, чтобы положить в него сумку с спортивным инвентарем, который он намеревался отвезти домой. Сзади послышался легкий шорох. Плечистый, крепкий мужчина опустил багажник, обернулся.

И в этот момент что то тяжелое обрушилось на его бритый череп...

Утром Тахир Сайтиев и его верный нукер Ваха отправились в уже знакомое место - в Каширский район, на отдаленную ферму.

Встречал их там, как и в прежний их приезд, кунак Саид, чей отец является старейшиной поселившихся здесь - и получивших земельные наделы по протекции Сайтиева старшего - переселенцев из Дагестана, выходцев из Хасавюртского района. Когда парни вышли из джипа, он широко улыбнулся.

– Салям алейкум, Тахир! Салям алейкум, Ваха!

– Ва алейкум ас салям!
– Сайтиев приобнял кунака, хлопнув его ладонью по спине.

– Все ли у вас здесь спокойно?

– Да, все спокойно, чужих мы здесь не видели! Мой двоюродный брат все время на чеку!
– Саид показал на расположившегося невдалеке парнишку, который не только присматривал за овцами и козами, но и выполнял здесь роль наблюдателя.
– Если к ферме приблизятся посторонние, он мне сразу об этом сообщит.

– Супрун еще жив?

– Да. Всю ночь бредил... Думаю, до следующего утра не доживет.

– Понятно... А как там наш новый бритоголовый приятель?

Кунак оскалил зубы.

– Мы его тут славно угостили, Тахир! Пока что "бананами" потчуем! Но он и этим уже сыт по горло.

– Вы, часом, не "перекормили" его?

– Нет, что ты! Как ты и велел, когда звонил вчера, мы только излупили его! Но ничего ему не сломали, ничего пока что не отрезали...

– Очень хорошо, Саид! Я знал, что на тебя можно положиться.

Они проследовали в здание бывшей молочной фермы. Двое, Саид и еще один местный парень, пыхтя от натуги, извлекли из зиндана Петра Поживина (его перевезли сюда нынешней ночью).

Бывшему боксеру, выступавшему в полутяжелом весе, пока не сломал кисть правой руки, за свою спортивную карьеру не раз доводилось пропускать сокрушительные удары.

Бывали в его прошлом и нокауты, и нокдауны... как у всякого боксера. Но так плохо, как сегодня, он не выглядел еще никогда. Оба глаза заплыли, губы расквашены, лицо тоже опухшее, в кровоподтеках...

Славненько над ним поработали кунаки: такое впечатление, что этого бритоголового крепыша использовал вместо груши какой нибудь нынешний Майк Тайсон или Мохаммед Али...

Руки у Поживина были связаны за спиной.

Он стонал, скулил, матерился, харкал кровью.

Его отволокли в соседнюю комнатушку, лишенную какой либо мебели. Впрочем, Саид прихватил с собой деревянный табурет. Сначала он замахнулся на бритоголового, как будто собирался раскроить ему череп этим табуретом. Но потом все же поставил его на пол, возле стены, и при содействии Вахи усадил на него незадачливого экс боксера.

Как и в прошлый раз, Сайтиев снял пиджак и передал его Вахе. Неспешно закатал рукава. От Поживина несло мочой и блевотиной. Тахир, хотя и не был по жизни чистоплюем, все же не удержался и брезгливо поморщился.