– Меня может и устроил бы, - после паузы сказал Аристэ.
– Но других - не устроит.

– Фига себе... А что ж ты предлагаешь делать?

– Помнишь, что тебе говорили... там?!
– Аристэ ткнул пальцем в потолок.
– Придет момент, когда тебе и твоим камарадам надо будет... взят ть кочергу и разворошит ть огонь! Вот т! Такой момент наст тупил...

У Бочарова при этих словах похолодела душа. В принципе, он ожидал такого поворота. Мало того, он думал, что это произойдет раньше. Такие мысли у него были еще в две тысячи четвертом, когда шла президентская кампания. Но те выборы были слишком предсказуемы; видать, некоторые "козыри" кое кем были припрятаны до поры в рукаве...

– Не понимаю... Как это связано с той кассетой, которую я привез тебе в четверг?

– Теперь эт то уже не имеет значения, - сказал Аристэ.
– Так сложились обстоят тельства... я и сам всего не знаю.

– Что от меня требуется? И еще... как же мои близкие? Была ведь договоренность...

– Все договоренност ти ост таются в силе!
– Аристэ скосил взгляд на зеркальную стену.
– Твоя жена и твой сын завтра... та та, уже завтра!.. уезжают... Лет тят самолетом! Транзит том через Роттердам.

– Как? Куда?

– Сначала - в Ирландию, в Дублин!

– Но... А...

– Документ ты для них уже сделаны через одну московскую т турфирму! Когда закончим разговор, ты позвонишь жене! Скажешь, чтобы собиралась в эт ту поездку! Ты с ней говорил о том, о чем тебя просили? Чтобы она была гот това уехать в любой день!

– Да, я ей говорил.

– "Шенген" оформил на своих близких?

– Все сделано. Э э... все равно как то... резко! И неожиданно.

– Все важные событ тия в жизни человека происходят резко! И неожиданно!
– назидательно произнес Пауль Аристэ.
– Скоро ты ст танешь извест тной личностью! Твоя жизнь в корне поменят тся... к лучшему! Ты будешь жит ть в другой ст тране... в свободной стране, Евгений! Но сначала надо будет кое что сделат ть. Потому что за все, мой русский друг, в эт той проклятой жизни надо плат тить.

В смежной квартире, расположенной на том же пятнадцатом этаже монолитного здания на улице Свободы, за ходом их беседы внимательно следили два господина.

Высокий, худощавый мужчина лет сорока, одетый в неброский костюм, стоял посреди совершенно пустой, если не считать двух стульев, комнаты. Одна стена которой имела вставку из стекла специального состава - оно было прозрачным лишь в одну сторону.

Другой, возрастом чуть постарше и заметно поплотней фактурой, сидел на стуле, неспешно перебирая сильными пальцами четки из красноватых шлифованных янтариков...

"А ведь этот парень, этот Вольф, мог бы и не дожить до сегодняшнего утра, - подумал про себя Хаджи Кадзоков.
– Нынешнее утро он мог бы встретить в собственной постели... но с перерезанным горлом. А заодно были бы наказаны и его близкие..."

Благодаря сведениям, полученным от Сайтиева старшего и собственным связям Кадзокова и его влиятельных партнеров, удалось буквально за день "пробить", кто такие эти московские "энэсовцы" Антизог, Паук, Топор. И кто является их "фюрером". Ну а установить адреса этих людей, зная их настоящие имена и фамилии - дело нескольких минут...

Да, этот "ручной" нацист мог бы быть уже мертв, либо в данную минуту его бы резали на куски, выпытывая сведения о его кураторах из органов, его связях, и прочая, прочая. О тех, кому можно было бы сделать "предъяву" (после того, конечно, как были бы получены исчерпывающие сведения о тех, кто курирует этих гаденышей, и о том, есть ли у них самих чем "ответить"). Но необходимость в экстренном потрошении "нациков" и наезде на их покровителей и партнеров отпали после того, как выяснилось, - все же узок, узок круг истинных профессионалов - что у Кадзокова и истинного хозяина этой "гориллы" есть общий знакомый, очень влиятельный, очень уважаемый в "узких кругах" человек...

Кадзоков дождался финальных реплик, и лишь после этого поднялся со стула.

На длинном, заостренном к подбородку лице второго мужчины застыла вежливая полуулыбка.

– So... Итак, мистер Хаджи?

– У нас общие интересы, Эдвард, - веско произнес Кадзоков.
– У нас и друзья общие, не так ли?

– That"s right!

– Ну что ж, тогда соединим наши усилия. Перефразируя Никиту Хрущева... подбросим ежа в штаны "кремлевским"!

Ровно в десять утра водитель серого "лендкруизера" припарковался во дворе многоэтажки, расположенной в Северном Тушино, в пяти минутах от метро "Планерная". Тахир и еще несколько парней, которым и ранее доводилось бывать в этом гигантском людском муравейнике, приехали в Москву тремя транспортами, в понедельник поздним вечером. Сайтиев младший и Ваха поселились в городской квартире. Остальные заночевали в доме одного из земляков, в ближнем Подмосковье, рядом с Подольском. Поспали всего ничего: рано утром приехали дядя и двое его людей, а затем, едва успели позавтракать, поступила команда отправляться в названный им по телефону "адрес".

– Ваха, надо заменить табличку!
– негромко, с ленцой произнес Тахир.
– Ты что, собираешься и дальше здесь с воронежскими номерами раcсекать? На радость местным гаишникам?!

– Сделаю, Тахир... дай только время!

Мимо них, от расположенной по соседству монолитной башни, просквозил "ниссан патрол"...

Ваха, у которого взгляд остер, как у горного орла, сказал:

– Такая же, как у нашего Ильяса... Только цвет отличается!

Тахир - он сидел в кресле пассажира - опустил стекло, вдохнул столичный воздух...