– Я решил и дальше оберегать тебя. Подумал, если не стану вмешиваться открыто, ты сможешь прожить полноценную жизнь, человеческую. Я был уверен, что смогу удерживаться на расстоянии, и до сих пор мне ведь это удавалось…

Его взгляд отразил досаду и разочарование, и он прошептал:

– Если бы так не стремилась рисковать собой, если бы ты была как… как все! – он вздохнул тяжело. – Тогда, Белла, моя затея вполне бы удалась.

– Прости, что не оправдала твоих ожиданий, - с долей сарказма усмехнулась я, и Эдвард криво улыбнулся.

Я медленно подняла руку, чтобы коснуться его идеального лица. Его глаза сразу же закрылись, и он медленно выдохнул.

– Как же это приятно – чувствовать тебя… так близко, - прошептал он, и я улыбнулась. У меня было странное умиротворенно-обессиленное состояние. Голова немного кружилась. Наверное, от лекарств.

– Скажи мне, почему… - мое сердце неожиданно замерло в ожидании ответа. – Почему для тебя это было так важно… помогать мне? Я не понимаю…

– Я… - Эдвард выглядел растерянным, когда открыл глаза. Они снова были светлыми, и он придвинулся поближе. Его лицо прямо напротив моего, сладкое дыхание коснулось моих губ. Его пальцы осторожно дотронулись до моей скулы, и я почувствовала себя самой счастливой в тот же миг. – Я не знаю, смогу ли объяснить…

– Попробуй… - попросила я, и больше мне не было страшно. Внезапно я осознала, каков будет ответ, и надежда наполнила мое сердце теплом до самых краев. Я ничего не могла с собой поделать – не могла удержать глупую улыбку, застывшую на моих губах.

– Сначала я думал, что это просто древний инстинкт защищать более слабого… - начал Эдвард, медленно подбирая слова.
– Я не понимал причин. Я думал, что мой интерес иссякнет, как только я разгадаю твою тайну, узнав тебя получше. Но выходило все наоборот. Чем больше узнавал, тем больше вопросов появлялось. Меня интересовало все – каждая деталь твоей жизни! Какие книги ты читаешь, какую музыку слушаешь. Каких людей выбираешь в друзья и почему. Ты оказалась такой… хорошей… Я просто не мог… не мог оторваться от тебя.

– Ты следил за мной, - прошептала я, сжимая его ладонь. Это было пугающе… но в то же время неожиданно волнительно.

– Да, - он опустил голову, - прости…

– Все в порядке, - ободрила я, чтобы он не мучил себя напрасно. – Продолжай…

Эдвард вздохнул, на его лице появилась боль.

– А потом я начал… злиться, - выдавил он с сомнением.

– Злиться?

– Да, - Эдвард виновато поморщился, не глядя на меня. – Ты была популярной. Ты нравилась… мальчикам.

Эдвард сказал это так, словно я была кинозвездой с тысячами фанатов под окнами моего дома. Но мои воспоминания не включали в себя бешеного успеха среди парней. Два неудачных опыта отношений – все, что я вынесла из школьных лет. Разве это можно назвать «популярностью»?

– Думаю, ты преувеличиваешь, - прошептала я, сжимая его руку снова.

Эдвард не ответил. Он уставился на наши пальцы, которые играли друг с другом, и молчал. Выражение боли с его лица исчезло. Мысли его витали где-то далеко, не здесь. Казалось, он больше увлечен изучением моей руки, чем разговором. И он вздохнул.

– И что? – любопытство толкало меня продолжить разговор. – Ты что… ты… ревновал?

Кровь бросилась в мое лицо, когда я посмела задать такой вопрос. На секунду я смогла представить себе это: Эдвард следит за мной из-за угла, видит каждый мой шаг, оставаясь невидимым, недосягаемым… неизвестным. Я сглотнула, сообразив, что мне тогда было лет столько же, сколько ему. Это было трудно: осознать, что он так долго был рядом… и что возможность нам познакомиться гораздо раньше была так нелепо упущена… что нас могло не разделять столько лет. Он не стареет, четко осознала я… старею только я…

Но прежде, чем я решилась озвучить эти мысли вслух, Эдвард снова заговорил:

– Даже тогда я ничего не понял. Я думал, что это чувство… собственничества, желание защитить… Я думал, что ревную к жизни, которой у меня никогда не будет… к человеческой жизни. И только… когда…

Эдвард запнулся, его голос перешел в шепот, а в глазах заполыхала такая агония, что у меня самой заболело сердце. Я не хотела, чтобы ему было так больно… но не знала, чем помочь, кроме как осторожно погладить кожу его щеки, приводя в чувство.