— Да, — не колеблясь, ответил Дадли. — Если ты дашь мне разрешение, на следующей неделе я намерен отправиться в Норфолк.

— И что же ты будешь делать, когда станешь холостяком? — Он положил веер ей на колени и оглянулся вокруг; галерея была забита народом.

— Наедине я бы мог тебе объяснить, — ответил он, — но здесь за нами следит слишком много глаз. Не выйдешь ли ты со мной в парк, госпожа, — мне нужно столько тебе сказать...

— Я могу взять с собой Кэт, — сказала Елизавета, — а когда мы отойдём от дворца подальше, я велю ей подождать.

По её знаку вперёд вышел герольд с жезлом, и по галерее снова пронеслось: «Дорогу её королевскому величеству! Дорогу!»

Елизавета двинулась вперёд между рядами мужчин и женщин, которые при её приближении кланялись и делали реверансы; время от времени она останавливалась, чтобы перекинуться словом с кем-то из них, а остальным улыбалась. Внезапно она остановилась возле Сассекса, который всё никак не мог забыть их стычки из-за Дадли, и протянула ему руку:

— Милорд Дадли ведёт меня в парк подышать воздухом, — сказала она. — На лестнице я желала бы опереться на сильную руку мужчины из рода Сассексов. Прошу вас, милорд.

Это была особая честь; не обращая внимания на то, что по другую сторону от королевы стоит его враг, Сассекс поцеловал её руку и положил на свой рукав. Он провёл её до конца галереи, мимо часовых у выхода, и, спустившись по широкой дубовой лестнице, они оказались в Большом зале.

— В последнее время я что-то мало вас вижу, — заметила Елизавета. — Вам не следует дуться на меня, забившись в угол, из-за того, что мы в чём-то не сошлись во мнениях, милорд. Я слишком вами дорожу, чтобы вы меня бросали.

От удовольствия, смешанного со смущением, Сассекс побагровел. Ему было не под силу понять, как женщина, которая несколько дней, а то и часов назад разила языком наповал, может несколькими словами излечить рану, которую сама нанесла, и при этом очень мило намекнуть, что её жертва сама во всём виновата.

— Я полагал, вы не желаете меня видеть, — пробормотал он. — Я думал, ваше величество всё ещё на меня гневается.

— Разве можно гневаться на друзей? — ответила Елизавета. — А мы с вами, милорд, дружим уже немало лет.

У выхода в сад она остановилась и обернулась к Сассексу:

— Благодарю вас за поддержку. — Королева медленно улыбнулась ему, и он растроганно подумал, что ему ещё не доводилось видеть на женском лице более очаровательной улыбки. Она была наполнена симпатией и расположением, как будто он — единственный человек во всей Англии, которому Елизавета доверяет.

— Всегда к вашим услугам, ваше величество. Отныне и до тех пор, пока эта рука не истлеет в могиле!

— Знаю и благодарю за это Бога. — И бок о бок с Дадли она вышла в сад; за ними шла леди Дакр.

Они оставили леди Дакр сидеть на маленькой каменной скамеечке за живой изгородью из тиса, которая некогда служила оградой аптекарскому огороду кардинала Уолсея; леди Дакр посмотрела вслед королеве, чьё белое платье, рядом с которым сверкал золотым шитьём костюм Дадли, быстро расплылось в сгущавшейся темноте. Леди Дакр вздохнула: она знала, ждать придётся долго. Она недолюбливала лорда Дадли: он был на её вкус чересчур смуглым и выглядел слишком свирепо, а когда он смотрел на неё, в его сверкающих глазах мелькало нечто, весьма напоминающее презрение. Леди Дакр была кротким созданием; хотя она и боялась своей госпожи, но по-настоящему любила её и столь ревностно защищала её репутацию в кругу сплетниц-фрейлин, что это их удивляло. Королева была для неё воплощением мужества и самообладания — тех черт характера, которых, как знала леди Дакр, ей самой недостаёт. Возможно, такая сильная и уверенная в себе женщина, как королева, не страшится мужчин, подобно простым смертным. Возможно, она даже способна использовать их в своих интересах подобно тому, как они обычно используют женщин, не лишаясь при этом свободы и не теряя головы. Кэт Дакр всматривалась в полумрак летних сумерек до боли в глазах; должно быть, они ушли далеко — их голосов не слышно. Ну что ж, чем бы они там ни занимались, от неё, во всяком случае, ни Джейн Уорвик, ни леди Бедфорд ничего не узнают...

Между тем Елизавета и Дадли дошли до лужайки, тянувшейся вдоль берега реки. В тени вишнёвого дерева Роберт попытался её обнять. К его удивлению, она его оттолкнула; она была гораздо сильней, нежели казалась.

— Мы пришли сюда поговорить, — напомнила она ему.

— Мы и так только тем и занимаемся, что говорим, — нетерпеливо бросил Дадли. — Мы проживаем жизнь, как марионетки на сцене, кривляясь перед публикой. Видит Бог, мы редко остаёмся вдвоём, как сейчас... иди ко мне, дай мне несколько мгновений радости, умоляю!

Елизавета покачала головой и быстро отодвинулась к парапету, мимо которого текла вода; ему пришлось последовать за ней.

— Что ты предпримешь, если Эми согласится на развод? — спросила она. — Скажи мне, Роберт.

Он встал рядом с ней и, опираясь на шершавый камень, осторожно обнял её одной рукой за плечи.

— Я отправлюсь на завоевание единственной женщины, которая мне нужна, — ответил он. — Ты отлично знаешь, кто эта женщина.

— Ты намерен жениться на мне, Роберт? — Она взглянула на него; в сумерках её лицо казалось ещё бледнее обычного, а глаза чернее, чем речная вода, что текла у самых их ног.