Молодая одинокая женщина, купившая дом с не самой хорошей репутацией, не живущая в нем большую часть года, практически не появляющаяся в деревне, не покупающая продукты, невольно привлекала внимание. Когда Гарри впервые вышла в магазин за хлебом и овощами, ее провожали любопытные взгляды, а ее персона обросла феноменальными слухами. Правда, ни один не заикнулся, что женщина может быть ведьмой, хотя глаза как раз называли колдовскими. Гарри удалось развеять большинство сплетней, мило побеседовав с продавщицей, пока та упаковывала товар. Новость о том, что женщина — профессор в одной из частных школ, мигом разлетелась по селению. Стали понятны ее отлучки, отсутствие круглый год. И соседи стали любезнее, все же какая-то информация лучше полной неизвестности.

Вот и сейчас Гарри с улыбкой распрощалась с почтальоном, которая разносила газеты и журналы, и вошла во двор. Стоило пересечь линию ворот, как за ее спиной сомкнулись Защитные чары. Теперь простецы увидят разве что обычный домик, не услышат возможных взрывов или криков ястреба с чердака.

Северуса она дома не обнаружила, что не удивительно — сегодня у Гиппократа выходной. Мальчик быстро привык к тому, что с его деканом живет мужчина, причем живет в одной с ней спальне. Природная тактичность не позволяла затрагивать тему в разговоре, он лишь бросал украдкой взгляды первое время. Однако выходной Сметвика разрешил все их вопросы и проблемы. Гиппократ обожал детей, особенно, если они не его пациенты. А сообразительный, любознательный Северус импонировал ему тем более. Гарри подозревала, что так мужчина реализовывает проснувшийся отцовский инстинкт. Они варили медицинские зелья или проводили целые дни на заднем дворе, где отрабатывали заклинания и чары, боевую магию. Гиппократ взялся сделать из Северуса превосходного дуэлянта, на что мальчик согласился с радостью. Ему нравилась идея уметь постоять за себя и за маму. Частенько Гарри видела две склоненные над книгой или медицинским журналом длинноволосые головы. Мужчины обсуждали статью, или Северус с интересом выслушивал смешные истории. А еще краснел при виде знаков внимания, которые Гиппократ оказывал декану Слизерина. На тихое замечание Гарри, Сметвик ответил, что рано или поздно мальчишке такие уроки понадобятся, так что пусть сейчас учится и запоминает.

С заднего двора доносились крики, потрескивание заклинаний. Гарри выглянула на веранду. Так и есть, Северус гоняет Гиппократа, или Гиппократ гоняет Северуса — сразу не понять за поднятой магической дымкой. Но у них все в порядке, целитель не даст пострадать ребенку. Поэтому Гарри со спокойной душой взялась за приготовление обеда. Мирное течение их будней напоминало ей о детских мечтах, в которых маленькая Поттер именно так представляла себе свою будущую семью. Сильный, надежный мужчина, который позаботится о ней, и маленький мальчик, любознательный, подвижный и веселый. А она готовит им обеды и ужины, собирает на работу и в школу, целует на прощание. Конечно, до поцелуев дело доходило только со Сметвиком, но все равно.

Те мечты уже давно ушли в прошлое, у леди Блэк просто не оставалось ни времени, ни сил на что-то большее, нежели легкие, необременительные романы. Но ведь она не молодеет, может, это ее материнский инстинкт тоже проснулся?

Женщина вздохнула, покачала головой, смеясь над своими глупыми мыслями. Единственное, за что она осуждала мать, так это за то, что забеременела во время войны. Подвергла опасности не только ребенка, но и себя, и мужа. Ведь сама она колдовать не могла толком из-за формирования ядра, вся забота о безопасности легла на Джеймса.

Поэтому она не могла повторить ошибки Лили Эванс и забеременеть сейчас, когда только разгорается противостояние с Волдемортом. Она просто не переживет, если что-то случится с ее малышом. Всему свое время, маги живут долго, они с Гиппократом все успеют.

На стол легли тарелки, Гарри разлила тыквенный суп-пюре по французскому рецепту, выставила плетенку с хрустящим хлебом, соусник со сливками. Этот суп полагалось есть только со сливками и свежей петрушкой, нарезанной, мелко-мелко. Оглядела картину, удовлетворенно кивнула и пошла звать заигравшихся "мальчишек". Нельзя, чтобы они заработали истощение.

— Мистер Снейп, целитель Сметвик, идите мыть руки и за стол! Время обеда.

Дуэлянты тут же опустили палочки, церемонно поклонились друг другу и поспешили в дом. Северус поднялся на второй этаж, а Гиппократ пошел на кухню.

— У мальчика прирожденный талант, — восхищенно заметил он. — Он как будто рожден для дуэлей. Я видел это только у одного… гхм… человека, у Филиуса Флитвика. Потрясающая сноровка и обучаемость.

— Он тебе нравится, — с улыбкой констатировала Гарри.

Мужчина повернулся к ней, вытирая руки полотенцем.

— Как и тебе. Он… иногда представляю, что он мой сын. И хочется своего мальчишку.

— Ты будешь замечательным отцом, — Певерелл отвернулась, чтобы выставить на стол забытую соль.

Широкие ладони легли на плечи, пальцы размяли напряженные мышцы.

— Сейчас не время, но я подожду. Когда все это закончится, — пообещал ей Сметвик.

Сверху донесся топот ножек, и целитель отстранился, опустился на свое место.

— Пахнет восхитительно, — заметил он, когда Северус присоединился к ним за столом. — Новый рецепт?

— Да. А на второе — жаркое с гарниром из овощей. И десерт в виде суфле.

Гиппократ не обвинил женщину в том, что она уделяет ему мало времени на каникулах. И за это Гарри любила своего мужчину еще больше.

Поздно вечером, когда Северус уже лег спать, Гиппократ присоединился к Гарри в гостиной. Волшебница разбирала письма и личные дела студентов. Кружки Малфоя и Беллы она решила сохранить, тем более, что для создания требовалось одно лишь разрешение директора, в то время как для упразднения нужно заполнить уйму бумаг, обосновать, почему вычеркивают их из программы внеклассных занятий. Защита для младших курсов была особенно актуальна в свете того, что Аластор Грюм так и не оставил занимаемой должности. И теперь Гарри, как декан, должна назначить руководителей кружков.