С Гиппократом Гарри всегда ощущала себя легко, непринужденно. Приятно было слушать его глубокий баритон, рассказывал он легко и интересно, его слова жили собственной жизнью, как будто он вплетал магию даже в это простое действие. И Гарри, как и пациенты целителя, поддавалась этой магии, его личному обаянию, чувствую юмора. Гиппократ рассказывал о маленьком переулке Косой аллеи, по которой они направлялись к Мунго. Смешные истории о вызовах в магазинчики или лавочки, кафешки и ресторанчики. Казалось, он знал все и обо всех, но с медицинской стороны.

А еще иногда он приманивал золотистые листья, чистые, как будто кто-то искупал их в солнечном свете. И подавал Гарри, пока ее букет не перестал помещаться в ладони. И в этом жесте не было никакой подоплеки, ничего романтического или услужливого. Простая машинальность, свойственная увлекшемуся рассказом Гиппократу. Гарри даже показалось, что он удивился, увидев разросшийся букет, когда закончил говорить.

И ей хотелось смеяться. Как будто на краткий миг она вернулась в свое прошлое, когда вот так же гуляла с главным целителем отделения проклятий Сметвиком по аллеям, держала в руках букеты золотистых листьев и слушала непрестанную веселую и желчную ругань в адрес стажеров. За тридцать лет ничего не изменилось: стажеры по-прежнему раздражали целителя Сметвика.

— Прошу, мисс, — он распахнул перед ней двери, — мое отделение. Думаю, показать вам жемчужину своей коллекции, — глаза его смеялись. И в то же время смотрели серьезно, испытывали.

Согласится помочь или нет? Он так и не понял, что Гарри согласилась еще тогда, когда он подал ей первый, красно-желтый лист.

Как и тот, ее Сметвик, молодой не любил терять времени даром. Мало ли чем могло обернуться промедление для пациентов?

— Неизвестное проклятие, парализует только моторику, причем абсолютно: как основную, так и мелкую.

Пять коек на равном расстоянии друг от друга, застеленные белоснежными, хрустящими от крахмала простынями. Пациенты, лежащие на них, напоминали статуи: молчаливые, неподвижные, бледные.

— Физиология и анатомия, если исключить неподвижность, в порядке, процессы в норме, — Гиппократ взял с тумбочки одну из историй болезни. — Их перевели в отдельную палату, так как Главный опасается распространения болезни, — по презрительному фырканью становилось понятно, что Сметвик думает об этом распоряжении Главного целителя и вообще о его умственных способностях. Гарри припомнила, вроде бы, Гиппократу не нравился предшественник того Главного, что лечил уже ее. — Питание внутривенное, массаж с помощью заклинаний, чтобы не допустить появления жидкостей и ослабления мышц.

Гарри узнала пациентов: те громилы, что приставали к ней в самом начале в Лютном. Судя по взглядам, они ее тоже узнали. Женщина мило улыбнулась им, те побледнели, хотя, кажется, куда уж больше.

— Контрзаклинания не знает даже наш ведущий специалист по Темным искусствам, — закончил краткий доклад Сметвик и пытливо взглянул на женщину.

— Хм, я думала, вы — глава отделения проклятий, — полувопросительно произнесла Гарри.

— На следующий год стану им, — кивнул целитель. — Мой Наставник уходит на пенсию и не желает видеть никого, живее своих маргариток и анютиных глазок.

— О, понимаю, цветы прекрасны, — кивнула женщина, перебрасывая в другую руку букет осенних листьев.

— Так вы… проконсультируете? — осторожно осведомился Гиппократ. Мышцы напряжены, он готов в любой момент сорваться в атаке, пальцы нервно подрагивают. О, он не хочет ее убить, но вот парализовать, остановить и заставить вылечить — за милую душу.

— Что мне за это будет?

Подобной наглости бывший слизеринец не ожидал. Впрочем, слизеринцы бывшими не бывают — Сметвик быстро взял себя в руки.

— Разве Ричард не внес предоплату?

— Мы с ним договаривались о консультации, о беседе, насколько вы помните, — пожала плечами Гарри. — Хоть сейчас я могу рассказать вам о проклятии, истории его возникновения, ситуациях, в которых стоит применять.

— Но не о том, как его снять, — понимающе хмыкнул Сметвик. Скрестил руки на груди и как будто отстранился, стал холоднее. Заледенел. Если до этого он относился к женщине по-дружески, то сейчас демонстрировал собранность и почти презрение знаменитого целителя к мелочной торгашке.

Гарри повела плечами. Неуютно, но она и не такое переживала, чтобы отступать сейчас. Перед ней — не ее Сметвик. Значит, пора показать, насколько опасны слизеринцы, раскиданные по другим факультетам.

— Так чего же вы хотите? — почти выплюнул мужчина.

— Одно желание, в пределах допустимого, — склонила голову набок она. — Никакого криминала или чего-то в этом роде. Просто я попрошу вылечить, вы сделаете.

Теперь Сметвик выглядел… озадаченным. Не этого ожидал. Гарри снова разрушила только-только выстроенные им представления. Она могла потребовать чего угодно, вплоть до дорогостоящих ингредиентов или бесплатных услуг на ближайшие лет пять, как предпочитали делать это остальные, те, кому не посчастливилось загнать Сметвика в ловушку. Надо сказать, таких можно было пересчитать по пальцам одной руки.