Волшебница ощущала вспыхнувший интерес Тома, как к основательнице, как к потомку старшего из братьев Певерелл.

И она с трудом вытерпела этот тяжелый вечер, повсюду ощущая на себе тяжелый взгляд темных с багровыми всполохами глаз. Слишком хорошо знала Тома, однажды он предложит ей выбрать сторону. А если не согласится, ее может ждать судьба Поттеров-старших, убитых в собственном доме.

Ничего, она справится, просто обязана. В конце концов, она не беззащитный ребенок, она некромант из рода Певерелл.

Каникулы пролетели как один день. Отмывшись в кипятке, Гарри свалилась на постель абсолютно без сил. Напряжение, необходимость следить за словами, собеседниками на приеме у Блэков вымотали ее, как многочасовые тренировки по боевой магии.

Остаток свободного времени она провела в собственном доме, в Ласс, закрывшись ото всех, не отвечая на письма. Разве что поздравила учеников в ответ. Удивительно, но в этом году ей прислали поздравления почти все с факультета, не отписаться она не имела права.

Тишина, пустота и отсутствие людей — то, что ей и требовалось после встречи с будущим убийцей ее родителей.

Поэтому прохладная рука на обнаженной спине стала полной неожиданностью. Гарри взвизгнула и пришпилила нежданного посетителя к стене темномагическим заклинанием из арсенала некромантии. Завернулась в простыню и только потом повернулась.

Со стены удивленно хлопал глазами Гиппократ Сметвик.

— Ты напугал меня! — пожаловалась женщина.

— Ты сама оставила для меня пропуск, — пожал тот плечами, стекая на пол. — Не появилась в Мунго, вот я и… заволновался.

Мужчина присел на край постели, рядом с магичкой. Удивительно, но с ним она совершенно не чувствовала смущения. Наверное, все дело в том, что он — целитель, а они существа бесполые, как любил говорить сам Сметвик. Да и чем можно удивить человека, который стаскивал ее с алтарного камня?

Гарри уткнулась в плечо, вдохнула чистый, свежий запах лаванды, идущий от рубашки, он немного смешивался с острыми нотками медикаментов. Видимо, одежду целитель менял еще на работе, да и душ принимал там же.

— Я познакомилась с Волдемортом, — мрачно произнесла она.

Рука, обнимавшая за плечи, напряглась, сжалась почти до боли.

— Ты… что ты решила?

— Нейтралитет. И пошел он к черту! — Гарри глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Просто… это немного выбило меня из колеи.

Гиппократ обнял ее, крепко-крепко, так, чтобы женщина могла спрятать свои тревоги и спрятаться от них. Погладил по голове, как маленькую девочку.

— Ты справишься, ты очень-очень сильная, — мягко проговорил он. — Не раскисать, артефактор Певерелл! — скомандовал уже обычным своим тоном, каким гаркал на подчиненных в Мунго.

Гарри ослепительно улыбнулась, чувствуя, как отпускает. Действительно, что-то она расклеилась.

— Слушаюсь, целитель Сметвик!

Для этого и нужны друзья — чтобы ворваться в затхлое пространство отчаяния и напряжения свежим весенним ветром, принести с собой запах луговых трав, развеять тревоги и сомнения. И, протянув руку, вытащить из четырех стен.

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала, — искренне и с чувством произнесла Певерелл.

Гиппократ сморщил нос и насмешливо фыркнул.

И так все понятно.

— Мистер Малфой, мисс Блэк, прошу задержитесь, — декан Слизерина отложила бумаги, подождала, пока остальные студенты выйдут, и запечатала дверь заклинанием против подслушивания. — Вы ничего не хотите мне сказать?

Люциус вздернул бровь, очень знакомо вздернул. Понятно, у кого Снейп этому научится. И поправил манжету рубашки на правой руке, из-под нее на краткий миг блеснуло золото браслета.

— Скажу лишь, декан, что ваша идея пришлась по вкусу некоторым.

Гарри с трудом сдержала желание застонать.

— Зачем вы это сделали? Ваши родители в курсе?

— Да, — Белла качнула тяжелой гривой. Сейчас она выглядела намного спокойнее, чем в прошлое полугодие. — Леди Вальбурга одобрила так же, чтобы клятву принесли и Андромеда с Нарциссой. А вот отец павлинчика был не слишком счастлив, — сощурила она колдовские глаза.

Их вражда неизменна, но ведь должно в жизни оставаться хоть какое-то постоянство. Тем более, они никому не позволяли встревать в свои споры, решали их только между собой и в свободное от обязанностей время. Да и складывалось впечатление, что им обоим доставляет удовольствие словесная и не только дуэль. По крайней мере, когда Нотт попытался вставить пару слов в пользу Люциуса, был этим же Люциусом и проклят.