Данилин нетерпеливо возразил:

— Третья смена на стройке может быть лишь подготовительной. Производство основных работ ей не поручают. Неужели вы не знаете этого?

— Но это же не закон?

— Не закон, но традиция, элементарные правила.

— Кто же нам мешает изменить эту традицию и эти правила?

Данилин поморщился.

— Вы, как и Быстров, все бьете на энтузиазм. А меня интересуют реальные вещи, подкрепленные инженерными расчетами.

— Зря вы так относитесь к мнению Быстрова. Он основательно влез в наши дела и воюет за свою точку зрения не наобум. Расчеты у него довольно убедительные.

— Вы, что ли, помогали?

— Да нет, он же меня считает вашим единомышленником.

Данилину не хотелось больше говорить, никого не хотелось видеть, и он, сухо кивнув Вишневскому, отпустил его.

Несколько дней спустя Быстров напомнил:

— Владислав Николаевич, надо выполнять поручение собрания. Когда поедем к министру?

— Вы затеяли эту канитель, вы и договаривайтесь.

Быстров спорить не стал:

— Пожалуйста, могу позвонить и я.

Но Данилин передумал:

— Не надо. Сегодня-завтра условлюсь о встрече.

Министр на звонок Данилина ответил сразу.

— Знаю, знаю о баталии, что у вас произошла. Встретимся обязательно. Только вот когда? — Затем, подумав с минуту, сказал решительно: — Послезавтра приеду. Кто нам еще будет нужен? Из управлений и главков?

Данилин ответил:

— Вы сами разберетесь.

— Нет, дорогой мой, я не семи пядей во лбу. Прихвачу с собой всех, кто вам помогать должен.

Через день министр приехал в Каменск. Поздоровавшись с Данилиным и другими руководителями стройки, он сразу же обратился к группе приехавших с ним работников:

— Ну вот что, всем десантом ходить по участкам не будем. Каждый пусть занимается своим делом. А в конце дня, — он посмотрел на часы, — часа этак в четыре, соберемся у Данилина. Ясно? — А потом предложил Данилину и Быстрову: — Ну, хозяева, ведите показывайте, что наработали.

Министр не был новичком в своем деле. Вся его жизнь, как и жизнь Данилина, прошла на стройках. Бетонщики, плотники, штукатуры, механики здоровались с ним, как со старым знакомым. Он не просто знал этих простых, немногословных, несколько суровых, но удивительно дружных людей. Он любил их, гордился тем, что вышел из их среды. И боже упаси, если кто-нибудь при нем скажет что-либо неуважительное о строительной братии — будет врагом его до конца дней.

Быстров удивился, заметив, как изменился весь облик этого человека, когда он оказался на участках. Куда девались его медлительность, тяжеловатость. Уверенно и споро поднимался он по узким шатким стремянкам, бесстрашно шагал по мосткам, перекинутым над огромной глубиной котлована, бросал то Данилину, то Быстрову или идущему рядом прорабу беззлобные, но едкие замечания.

— Что это вы перекрытия над подвалами в монолите проходите? Рутина-матушка. А плитами вся ветка забита.

Или:

— Все жалуетесь на нехватку технологического транспорта. А на МАЗах по кирпичику возите. Не очень-то по-хозяйски дела ведете.

Зайдя в столовую первого участка, министр долго обследовал все ее хозяйственные закоулки, придирчиво изучал меню, а потом направился к двум паренькам, что сидели в углу зала.

— Почему так поздно обедаете, ребята?

— Только что с базы вернулись.

— Как кормят?

— Ничего, тольке вот холодное все.

Министр ничего не сказал, но выразительно посмотрел на Данилина и Быстрова. Когда же обедающим подали кофе, он попросил принести и ему. Взял, однако, не свой стакан, а одного из юношей, свой же подвинул ему. Пригубил, поморщился, но все же выпил, потом сказал:

— Чуфека, как говорят итальянцы.

— А что это такое? — спросил Данилин.

— Что такое? Бурда.

Когда поднялись на эстакаду главного корпуса, Данилин, вытащив из кармана чертеж, стал объяснять размещение объектов, где на какой стадии находятся работы.

Министр слушал внимательно, не перебивая и почти не задавая вопросов. Сказал только, когда уже собрались спускаться:

— Если говорить военным языком, то вы сейчас ведете разведку боем. Битвы пока не вижу. И вопрос состоит, очевидно, в том, как ее начинать. Так?

— Не совсем так, Николай Евгеньевич. Вы же видите, по главному нулевой цикл к концу идет. Вот смотрите.

Данилин опять достал чертеж, собираясь продолжать разговор, но министр остановил его:

— Пойдемте к вам, там все обсудим.

Придя в кабинет Данилина, министр сел в кресло сбоку стола, что-то долго писал в маленьком блокноте с глянцевито-черными корками. Несколько раз подходил к телефонам, звонил к себе в министерство, разговоры вел отрывисто, лаконично. Затем, плотно устроившись в кресле, оглядел присутствующих и негромко произнес: