Троица заняла свои привычные места и приступила к завтраку. Рон, сидящий слева от Поттера, как обычно насыпал себе еду на тарелку, расположившаяся справа от объекта внимания Драко, Гермиона достала книжку. Сидящий в центре Гарри, налив себе стакан сока и поставив его впереди тарелки, оставил возле себя весь графин. Такую картину Драко наблюдал вот уже несколько лет, но лишь теперь, узнав подробности прошлой жизни Национального героя, он понял смысл этого ритуала. Гарри никогда не пил сок во время завтрака, он выпивал его после еды, а ставил возле своей тарелки стакан, создавая таким образом своеобразный барьер между собой и остальными, препятствие на случай если кому-то вдруг придет в голову мысль отобрать его еду. И снова Драко захлестнула волна жалости и раскаянья. Как же много довелось пережить его гриффиндорцу, если до сих пор тот не мог избавиться от привычки защищать свою пищу, хоть таким эфемерным способом. И как этого могли не видеть все находящиеся в школе, включая его самого. Теперь же старосте казалось, что каждый жест Поттера, каждое его движение кричит о пережитых им горестях. Драко так же подумал, что недоверие Уизли на четвертом курсе не прошло даром. Гарри ставил между их тарелками графин, в то время как препятствий между ним и Гермионой не существовало. Своей подруге гриффиндорец продолжал доверять безоговорочно.

– Интересно, с кем из Райвенкло она хочет поговорить?
– снова прошептал Тео.
– Она уже в четвертый раз посмотрела на их стол.

– А ты что, считаешь?
– поразился Малфой такой наблюдательности.

– Нет, просто как только она зашла, осмотрела все пространство зала и за столом воронов увидела кого-то, кому обрадовалась.
– пояснил Тео, склоняясь к Драко.
– Теперь же она делает вид, что читает, а сама пытается привлечь внимание того человека.

Малфой стал наблюдать за действиями гриффиндорки и понял, что она действительно ничего себе не положила на тарелку и еще ни разу не перевернула страницу. Через некоторое время одну из рук девушка опустила в карман. Через несколько секунд она достала руку и приступила к завтраку.

– Вот и пойми, как и с кем она общалась.
– возмутился Тео, не повышая голоса.

– Что ты имеешь в виду, – не понял слов Нотта староста.

– Моя девушка только что каким-то образом привлекла внимание кого-то из учеников сине-желтых и получила от него положительный ответ. – прошептал Тео.

– И ты не знаешь, с кем она общалась, – тихо уточнил Драко.

– Друг, я не всесилен и даже то, что я сейчас могу сказать уже большой прогресс для меня. – раздраженно зашипел Нотт.
– К тому же концентрация на ней требует дополнительных усилий.

– Так переключи свое внимание на Дамблдора. – посоветовал Малфой.
– Вон он как радуется, не к добру это.

– Знаю, пробовал. – сморщился Тео.
– Наш уважаемый директор получил какие-то новости сегодня утром и теперь его просто распирает от гордости за самого себя.

– И что это может быть? – спросил Драко на всякий случай, уже предвидя ответ.

– Не знаю, но нам стоит быть настороже, – высказал Нотт их общее мнение. – Кажется, неприятностей не избежать.

Завтрак тем временем подходил к концу. За всеми столами царила привычная атмосфера, и только изредка выдвигались предположения, о чем будет сегодня говорить директор.

И вот настало мгновение когда все всё доели и со столов исчезла вся посуда. Взоры всех учеников были обращены на директора. С таким же вниманием смотрели на своего руководителя и остальные преподаватели, что говорило о их неосведомленности в этом вопросе. Такая скрытность была весьма характерна для поведения сумасбродного директора Хогвардса.

Дамблдор поднялся. В зале затих последний шепот.

– Дорогие учащиеся. – начал говорить директор.
– В связи с участившимися нарушениями школьных правил, а именно выходом студентов из своих спален ночью были приняты некоторые меры по ужесточению контроля в это время суток.

В зале воцарилось гробовое молчание. Ни для кого не было секретом, что старшеклассники периодически делали ночные вылазки на кухню за едой или в Астрономическую башню на свидание. Теперь же если будут приняты соответствующие меры, на ночных приключениях можно будет поставить крест.

– По неоднократному настоянию моего коллеги, –продолжал говорить Дамблдор, - и вашего преподавателя профессора Снейпа на каждом выходе из общей гостиной должны стоять заклинания позволяющие видеть, кто и во сколько ими воспользовался.

Одного мимолетного взгляда на крестного Драко хватило, что бы понять, как тот поражен словами начальника. На внешне невозмутимом лице зельевара сверкали только глаза, но и это лучше всех слов рассказало юноше об эмоциональном состоянии крестного. Профессор был в ярости. Скорее всего он уже много раз говорил о таком и никак не ожидал что директор может исполнить его пожелания. К тому же Дамблдор обернул все так что теперь вся вина будет ложиться на самого непопулярного преподавателя в Хогвардсе. Тем временем как сам директор будет оставаться в глазах учеников непричастным к введению столь непопулярных мер.