– Мужчины избегают тебя из уважения и заботы о твоём благополучии.

Ей надоело слышать это. Каждый пытался обеспечить такую защиту, что проще завернуть её в пупырчатую плёнку и запереть в комнате. Это было несправедливо и неправильно. Она не Тини и не Хафпинт, и она устала, что её считают такой же, как они.

– Фигня всё это.

Его брови взметнулись вверх.

– Это значит дерьмо. Никто не спрашивал, хочу ли я жить с этим ярлыком и этой заботой. Я нормальной жизни хочу. И имею право на то же, что и другие Виды.

– Ты подвергалась насилию.

Он издевается? Злость кипела в ней.

– Как и ты.

Он слегка побледнел.

– Это не то же самое. То, что случилось со мной, не сломило мой дух.

– Я тоже не сломлена.
– Он действительно разозлил её.
– Думаешь, я не слышала историй от некоторых из наших? Слышала. Некоторых женщин в "Мерсил" насиловали охранники. То, что женщины оказались большими и сильными, спасало их, но не всегда. Только один мужчина делал мне больно, но я знаю, всё могло быть намного хуже.

– Не понимаю как.

– Я могу рассказать тебе. Хафпинт и Тини никогда не захотят прикосновений, никогда снова. Они настолько сломлены, что мужчины приводят их в ужас. Им нужна защита и возможность держаться подальше от любого, у кого есть член. Я даже представить не могу тот ужас, который они пережили. Для меня это тоже был не пикник, но Хозяин не был извращенцем с сексуальными отклонениями.

– Он тебе не хозяин, - прорычал Шедоу.
– Никогда не называй его так больше.

– Это единственное имя, которым я звала его. Я могла бы называть его членоголовый или дыркой в заднице, но ты понял. Он был старым, и я, наверное, могла бороться с ним, но знала, насколько хуже всё стало бы, поступи я так.

Шедоу нахмурился:

– Объясни.

– Охранники, Шедоу. Только он удерживал их от того, чтобы изнасиловать меня. Он платил им, чтобы они следили за мной и держали руки при себе. Не то чтобы они держали при себе свои языки. У меня никогда не было сомнений, насчет того, что они хотели сделать со мной, они часто открыто обсуждали это. Пытались подкупить меня, разрешить им делать всякие гадости со мной, за еду, и чтобы я пообещала не рассказывать об этом. Я действительно голодала в своей жизни, но не долго. Использовала слова, как оружие. Это всё, на что я осмеливалась.

– Слова?

– Как угроза рассказать о них, если меня тронут.

– Он трогал тебя.

– Да, трогал. Это тоже не было приятным. Я являлась для него вещью, а не личностью. И знала это. Чувствовала. Чем-то вроде собственности. Он одевал меня в красивые вещи, любовался, как я выглядела, как будто я одна из тех картин, что он держал наверху. У меня есть эмоциональные шрамы, конечно, но я чувствовала, что мне повезло, после того как провела время с другими подарками и узнала их ужасающие истории. Кроме того, я выросла там. Не знала, что люди жили иначе. Это ранило и пугало, но было нормальным для меня. Я не знала, что существует что-то ещё.

Шедоу изумленно смотрел на неё.

– Знаешь, что пережила Хафпинт? Мужчина, который владел ею, показывал свою полуженщину-полуживотное другим мужчинам, позволял трогать её.
– Слезы наворачивались на глаза, когда Бьюти думала о том, какой адский кошмар пережила её подруга.
– Он сидел в кресле и смотрел, пока они делали всё, что хотели. Было только одно правило. Не оставлять синяков и шрамов. Ему нравилось, когда она хорошо выглядела.

Шедоу зарычал.

– Тини отдали парню с такими наклонностями, что от мысли об этом я чувствую боль в животе. Она никогда не позволит мужчине прикоснуться к ней снова. Она скорее умрет. Я даже не хочу повторять, что она рассказывала. Это заставляет меня чувствовать вину за жалость к себе. Тот, кто владел мной, заставлял только принимать его в моё тело. Это было больно и безэмоционально, но он не бил и не унижал меня перед другими. Не заставлял говорить что я люблю то, что он делает с моим телом. Никогда не связывал, когда заставлял взять его в рот… - она затихла, пытаясь сдержать бушующие эмоции.

Шедоу смотрел в пол, сжав кулаки. Тем временем Бьюти успокоилась.

– Я не позволю прошлому разрушить моё будущее. Я не так сильна, как другие женщины, но я тоже не сломлена. Я исцелюсь. И на меньшее не согласна. Чем больше узнаю, тем больше благодарности испытываю. Понимаешь?

Он поднял взгляд:

– Да.

– Мне стыдно иногда, что я не боролась.
– Настала её очередь смотреть в пол.
– Я делала всё, о чём просил Хозяин, потому что боялась, что он перестанет защищать меня от охранников. Боялась, что он умрет, когда заболел, и некому будет остановить их.

Тишина повисла между ними.

– Мы должны поспать.
– Шедоу подошёл к двери.
– Я схожу за подушкой и лягу на полу, в коридоре.

– Я думала, ты спишь в моей комнате.

Он остановился, спиной к ней.

– Лучше в коридоре. Так я буду подальше от тебя.

Ой.

– Ты сделал бы так, будь я Расти или Кит? Спал бы на полу? Я усвоила - не выходить из коттеджа без тебя. Теперь я знаю обо всех опасностях. Не надо нянчиться со мной. Я не ребенок.

Его взгляд упал на её грудь.