– Я объясню, - его голос хрипел.

Она кивнула, не отводя взгляда.

– Ты под моей защитой. Умом я понимаю, что ты не принадлежишь мне, но мои желания говорят иначе. Другой самец подошел слишком близко, и я знаю, что он мог сделать с тобой. Это сводит меня с ума.

– И что, ты думаешь, он сделал бы со мной?

Одна светлая бровь выгнулась.

– Ты уверена, что хочешь правды?

Она резко кивнула.

– Он раздел бы тебя догола, соблазнил. Взобрался на тебя, когда ты была бы готова принять его, - его голос стал более глубоким.
– Развернул бы тебя и взял сзади. Это называется секс.

– Бриз говорила, сказать мужчине, чтобы брал меня лицом к лицу, из-за моего прошлого.

Он слегка побледнел.

– Почему?

– Потому… - она помолчала, вспомнив, как ему не нравилось слово «Хояин».
– Тот засранец делал это со мной. Он всегда брал меня сзади, чтобы не смотреть мне в лицо, и, знаешь, это причиняло мне боль.

Шедоу опустил голову, его лоб почти касался её ночной рубашки. Горячее дыхание проникало сквозь тонкий материал прямо между грудями. Бьюти колебалась всего секунду, прежде чем легонько коснулась его коротких волос, пропустив их сквозь пальцы.

– Как именно?
– его тон был резким.

– Не понимаю.

Он не поднимал головы.

– Потому что ты маленькая, и, когда он находился внутри, тебе было больно, или потому, что ты не хотела его и не была влажной?

Он говорил достаточно прямо, чтобы вопрос оглушил её. Она хотела быть честной с ним.

– Я не знаю. Я не хотела делать это с ним, и это просто было больно.

Шедоу отпустил её бедро и скользнул рукой вокруг талии, удерживая Бьюти на месте.

– Когда-нибудь тебе нравилось? Хотя бы один раз?

– Нет.
– Может, с ней было что-то не так. Она не задумывалась до этого момента.

Наконец он поднял голову, и она снова смотрела в его глаза.

– Никогда?

– Нет.

– Он ласкал тебя? Ты говорила, он никогда тебя не целовал. Он пытался возбудить тебя?

– Он хватал меня за бёдра и говорил оставаться так. И всё.

Гнев промелькнул в его взгляде, прежде чем он отвел глаза.

– Он просто ставил тебя на четвереньки, когда брал тебя?

– Почти. Он заставлял нагибаться через край кровати и держаться за изножье. Кровать была узкая.

Громкое, угрожающее рычание едва не заставило Бьюти бежать.

– Не надо, - прохрипел он, снова удерживая её взгляд.
– Я не он.

– Я знаю.

– Тебе интересен секс, и ты хочешь знать то чувство, когда самец, которого хочешь, касается тебя?

Её щёки сейчас горели, и она хотела скрыться от его пристального взгляда, но всё же ответила честно.

– Да.

– Почему?

– Я не поняла вопроса.

– Почему ты хочешь, чтобы самец прикоснулся к тебе, после того как ты страдала?

Она попыталась выразить свои чувства словами.

– Я не хотела сначала, но потом услышала других женщин, живущих по соседству, когда мужчины приходили к ним. Они постоянно приглашали кого-нибудь к себе. Я завидовала, потому что эти звуки так отличались от того, что я знала. Звуки удовольствия, а не боли. Они наслаждались этим. Я просто хочу знать, как буду себя чувствовать, если кто-то прикоснётся ко мне так же. Не могу объяснить лучше. Ты мне понравился, когда держал меня в объятиях в ту ночь, что мы провели вместе.

– Я не подхожу для этого.

– Ты не хочешь меня.
– Это ранило.
– Всё в порядке.

– Я хочу тебя. Просто говорю правду. Я избегаю женщин.

– Из-за того, что сделали с тобой? Из-за этого ненавидишь женщин?

– Не ненавижу, нет. Я боюсь потерять контроль, из-за воспоминаний. Меня мучают кошмары.

– Что конкретно с тобой делали?

Шедоу не ответил, Бьюти подумала, что и не станет. Он порывисто задышал:

– Они давали мне наркотики для разведения, надевали на глаза какие-то штуки, чтобы заставить смотреть видео, где человеческие женщины ласкали друг друга. Это делало мой член твёрдым, потому что я самец, и наркотики сильно возбуждали меня.
– Боль мелькнула в его прекрасных глазах.
– Они подключали мой член к машине, которая стимулировала меня, чтобы получить моё семя.

– Чтобы продать, - она вспомнила, как он рассказывал ей об этом.

– Это очень больно, и даже после того как моё семя было взято, они не останавливались. Они достаточно накачивали меня наркотиками, чтобы сделать безумным, поэтому я страдал. Я начал ассоциировать боль и унижение с видом женского тела. С момента освобождения я немного продвинулся. Женские формы возбуждают меня сейчас, но мысль о последующих действиях заставляет сомневаться в себе.

Бьюти продолжала гладить его волосы кончиками пальцев.