Из леса выбежали еще с десяток кабанов, но уже не таких здоровых, мельче раза в полтора. Двух, побольше, забили сразу, остальных же перекололи копьями и дротиками. Три мелкие совсем еще, поросята. Шестой подстрелил еще одного глухаря, удачно вогнав тому одну-единственную стрелу в шею.

Как я заметил, от повреждения шеи глухари гибли сразу. Раз, и нету, тварь валится вниз. Атаковали они тоже как-то просто — вылетает из лесу, видит людей, и во всю дурь несется к ним. Глухарих же вообще накрошили уже с десяток только передо мной, а цепь длинная… Да за парочку лет как весь лес не вымер, а!

И тут началось.

Все произошло неожиданно, как и всякие пакости. Я уже успел успокоиться, настроился на то, что теперь осталась только трудная работа — вышибать глухарей да сусликов, а потом помогать их разделывать на мясо…

Сначала что-то изменилось в криках загонщиков. Тише, как-то спокойнее, ровнее, даже какая-то паника появилась… Я не сразу это понял, что-то заставило меня насторожится. Затем заволновались деревья, в глубине чащи послышался треск, ветки жалобно выгнулись, расступились, и я обнаружил, что гляжу в глаза здоровенному кабану.

Желтые глаза, красный зрачок. Щетка щетины на покатом лбу, сморщенный нос с двумя темными провалами, заляпанный чем-то бурым, два желтых клыка побольше и два поменьше, старых, уже сточенных.

Кабан всхрапнул, отвернулся и выдвинулся из лесу.

Но треск леса не смолк — и вот еще двое, один поменьше, второй — настоящий гигант. Я понял, что ростом зверь мне по грудь, даже выше! И что шире меня он раза в четыре, если не в пять. И что самое лучшее сейчас…

И в этот миг все смешалось. Дротики я не бросил, просто не успел. Да и не попасть никуда! Самый здоровенный кабан мигом зарос частой-частой щеточкой стрел, словно щетина его стала раза в четыре больше. Кое-что досталось и остальным, дротики свистели, и все это дреколье — да другого слова-то не подобрать, именно дреколье — стало осыпаться на зверей.

Дикий рев.

Слитное движение.

За кабанами следовала их семья. Лес выпулил в нас еще несколько свиней, разная мелочь тоже путалась под ногами, и вся эта масса разом двинулась а нас.

— Козел, мать твою! — Заорал я, имея в виду Главного Охотника. Ну и что нам теперь делать-то, где прятаться? Стопчут! И ладно бы просто убегали, так ведь они нападают! Блин, кто еще на кого тут охотится!

Третий Охотник, первым подколовший кабана, выступил вперед. Все так же встал, упер черен копья в землю, и приготовился противостоять несущейся на него смерти. Самый здоровый — вожак…

Почти тонна мускулов и дурного мяса налетела на охотника. Копье мигом погрузилось по перекладину, выгнулось… Еще один охотник бросился с левого бока, коротко хекнул, топором метя по ляжке зверя, кто-то выстрелил, воткнув в холку кабана бесполезную стрелу…

Даже я услышал треск ломающегося копья. Древко глубоко застряло в груди, но кабан на это внимания не обращал. Третий Охотник был буквально вмят в землю. Второй, с топором, замахнулся еще раз, но кабан мотнул головой, перед его животом, и человека отшвырнуло, бросило в сторону…

Тело нелепой куклой летело, а за ним оставался кровавый след, ошметки внутренностей, такой же нелепый топор… То, что было человеком, упало куда-то в кусты, второй кабан походя подбежал к телу и вырвал кусок груди. Сахаристо хрустнули перекушенные ребра, человек страшно вскрикнул.

Все случилось очень быстро.

Цепь мигом была прорвана. Со всех сторон бежали к нам, стрелы сыпались на кабанов, и практически все находили цель. Но — дреколье, оно и есть дреколье, и ничего им не сделать… Хорошие стрелки, которым дали в руки отвратительное оружие. Дротики же даже не протыкали шкуры, а запутывались в густой колкой шерсти.

Только копья. С хорошими наконечниками, стальными, из хорошего прочного дерева. Самое мощное оружие тут. Только они способны помочь! Кабана просто так не остановить!

Наверное, я единственный не потерял голову. Главного Охотника вообще не видно, все орут и нападают, а кабаны охотятся за людьми.

Цепь продолжала рассыпаться, и вдруг, как-то разом, оказалось, что цепи-то ужен нету, а вокруг меня бегают кабаны и убивают людей.

Они не ели — они просто уничтожали людей, рвали тела на куски, отхватывали куски человечины с мертвых или с тех, кто уже не мог двигаться, а, удовлетворив свою злобу, бежали дальше, на поиски нового врага.

Шестой и я остались единственными, кто не ушел. Кабаны вырвались чуть в стороне от нас, и Третий Охотник, да будут вежливы и ласковы к нему предки в стране Вечной охоты, отвлек их на себя. Нам просто повезло.

Дротик. Пара дротиков — у меня еще уцелело. А насчет бега… Тем более что вон тама вон симпатичное дерево, думаю, что на него я смогу забраться довольно быстро. И толстое, просто так кабану его не вырвать. Пересижу!

— Что встал, кочет? — Зарычал я на Шестого. — Ну-ка, делай как я! Копье-то есть?