Павел Андреевич никак не прокомментировал слова Глеба, но устыдился своей предубежденности - парню в жизни и так нелегко пришлось.

– Правда, - продолжил Глеб, - тот мальчик умом не блистал. Разговаривал на каком-то кошмарном диалекте, суржик или что-нибудь в этом роде. Здесь-то дети сообразительные?

– Всякие попадаются, - ответил Весницкий.
– Вам лет-то сколько, Глеб Максимыч?

– Не полных двадцать четыре.

– Молодой совсем. Поработать уже успели или это первое место?

– Пытался, да в городских школах сейчас туго с зарплатой.

– Здесь не лучше, - хмыкнул Весницкий.

– Ну как сказать. В городе квартиру снимать приходится, а в деревне жилье выдадут бесплатно.

– Я слышал, детдомовским выдают жилье.

– По закону оно может и так, да на деле имеем то, что имеем - даже комнаты в общежитии я не получил. По зарплате здесь может и хуже, но и расходы не такие. Опять-таки, на проезд тратиться не нужно. По продуктам я узнавал, тут дешевле. Плюс к тому местные из совхозов с овощами всегда помогут. Если на коммуналке экономить, зарплата на то и выйдет. Но в деревне к учителю отношение особое, не то что в городе.

– С чего вы взяли?

– Так говорят. А что, не правда?

Весницкий хмыкнул.

– Неправда. Никакого особого отношения не ждите.

– Понимаю, зависит от того, как себя поставлю. Но надеюсь, ребята меня полюбят.

"Как же, - подумал Павел Андреевич.
– Меня за тридцать с лишним лет не полюбили, а тебя полюбят".

– Само собой, само собой, - протянул он вслух.

Снова в разговоре возникла заминка. Молчание затянулось. Когда они доехали до деревни, Глеб остановился на въезде и вопросительно просмотрел на Весницкого. Задумавшийся Павел Андреевич опомнился.

– Езжайте прямо метров сто, первую развилку пропускайте, а на следующей нам направо, - сказал он.

– Уютно, - заметил Глеб, разглядывая ухоженные деревенские дома, расположенные по обеим сторонам дороги.

На улицах кружилась детвора, многие с любопытством глядели на автомобиль, беззастенчиво тыкали в его сторону пальцем. Видимо опасаясь кого-нибудь ненароком сбить, Глеб сбавил скорость, и москвич тащился не быстрее черепахи. Весницкий рассеяно здоровался с ребятами, бродившими по обочине и не упускавшими шансов заглянуть в окна проезжавшего мимо них автомобиля. На повороте им попалась компания девушек, одна из которых - светловолосая - заметила Весницкого и кивнула ему. Павел Андреевич невольно улыбнулся и тепло ответил на приветствие. Это не укрылось от Глеба.

– А это кто?
– спросил он.

– Моя ученица, Аня Астахова, - продолжая улыбаться, ответил Весницкий.
– Дочка одного местного, Митьки. Тоже у меня учился. С детства был неприятным человеком. Но Аня в мать пошла. Вежливая, предупредительная, прилежная. Очень хорошая девочка.

– А что мать?

– Мать умерла в том году.

– И часто у вас такое случается?

– Какое такое?

– Ну, умирают люди часто?

– Да с каждым годом всё чаще. Молодые уезжают, старики остаются. Это вы какой-то странный, из города да в деревню, - как бы подшучивая, сказал Весницкий.

Глеб слабо улыбнулся, ничего не ответил.

Проехав ещё около полукилометра они очутились у довольно неряшливого домишки с заваленным забором-сеткой.

– Вот и ваш дом, Глеб Максимович. Неказистый, хозяева его давным-давно бросили. Зато глиной утеплялся, потому за зиму расход дров поменьше. Знаете ведь, что ни газа, ни воды у нас нет, только колодец да печка?

Молодой учитель рассеяно кивнул, осматривая дом со стороны.

– Работы не мало, - вздохнув, заключил он.

Весницкий про себя усмехнулся. Похоже, напрасно он боялся за своё место. Изнеженный горожанин максимум до зимы протянет, а там убежит, проклиная гиблую деревню. Эти мысли грели душу.

– Уж не мало. Вы ещё не видели, что внутри творится. Директорша наша заставила ребят прибраться, мебель притащить. Хотела уютный вид придать. Да только ничего у нее не вышло. Пойдемте, покажу.

– Калитка на щеколду закрывается, войти может любой, - продолжал он по дороге к дому.
– Боятся у нас некого, некоторые даже на ночь не запираются, но в городе, говорят, жить привыкли по-другому.

– Мне приходилось гостить в деревнях, - сказал Глеб, окидывая беглым взглядом двор.
– Знаю, что да как. Это сарайчик?
– спросил он, указывая на небольшое деревянное строение с покосившейся крышей.

– Нет, свинарник. В огороде курятник есть. При желании хозяйством обзаведётесь.

– Посмотрим-посмотрим.

Они поднялись на невысокое крыльцо, Весницкий достал ключ из кармана и открыл тяжелый железный замок, висевший на двери.

– Замок только наружный, изнутри закрывается на щеколду, - пояснил Павел Андреевич, наблюдая за реакцией Глеба.

Они переступили порог. В небольшой прихожей постелили коврик, заляпанное краской оконце кое-как вытерли, в углу поставили тяжёлую железную вешалку. Разувшись, Весницкий проводил Глеба в зал, обставленный более чем скромно: голый свежеокрашенный пол, небольшой письменный столик, табурет, кресло качалка и широкая тумбочка да старый телевизор, установленный на ней. Предметы интерьера были расставлены беспорядочно, оттого пустующая комната казалась ещё уродливее. Когда Павел Андреевич включил свет, стало ясно, что убирались здесь небрежно - на полу и подоконниках отчетливо различима чёрно-серая пыль, в углах серебрились ниточки паутины. Заметив это, Глеб явственно поморщился.