– Нет, конечно. Так даже лучше, а то право неловко, когда пожилой человек к тебе на вы обращается.

Ответ Весницкому понравился.

– Так знаешь, когда у тебя занятия начинаются? В каких классах будешь вести?

– Вот иду узнавать, - глупо улыбнулся Глеб.
– Я ведь устроился сюда, как бы лучше сказать, внезапно. Буквально неделю назад договорился с вашим директором и то по телефону.

– Понимаю, - сказал Весницкий. Они как раз подошли к кабинету истории.
– Вон там вот, - Весницкий указал на дверь с противоположной стороны коридора, - кабинет директора.

– Нелегко вам наверно работается - всё время под надзором, - улыбнулся Глеб. Весницкий лишь слабо приподнял уголки губ.

– Ну не буду вас задерживать, - сказал Свиридов и направился прямо по коридору.

Весницкий проводил его взглядом и зашёл в класс. В этот момент как раз прозвенел звонок. Поздоровавшись, Павел Андреевич хотел было начать урок, но заметил, что мела нет. Выяснять, кто дежурный, он не стал - на первом уроке ответа не добьешься - велел ученикам сидеть тихо и решил, что лучше всего пойти самому. Проходя мимо кабинета директора, он расслышал несколько слов, доносившихся оттуда. Весницкий замер и не раздумывая подошёл вплотную к стене и стал подслушивать.

– ... думаю, сами понимаете, - доносился голос директора.

– Я вас уверяю, к тому случаю я не имею никакого отношения. На меня просто повесили всех собак, - Глеб явственно оправдывался.

– Охотно верю, но знаете ведь - доверяй, но проверяй. Буду с вами откровенна, Глеб Максимович. Нам очень нужен новый учитель. Нынешний сотрудник, - последнее слова она произнесла с надрывом, - сложный человек. Я готова сменить его при первой же возможности. Он постоянно конфликтует с родителями и учителями, дети его не любят. Не поверите - уже сегодня пришла одна девочка, Тамара Теркина, и попросила поставить вас в их класс.

– Прямо так и сказала?
– переспросил Глеб.

– Так и сказала. Вы же с ней успели познакомиться, произвели впечатление.

– Решили удовлетворить её просьбу?

– А почему бы и нет? Весницкий со своей работой не справляется, у всех в классе тройки да двойки. Очевидно, подход к ребятам найти не может. Я готова попробовать вас на его месте. Отнеситесь к этому очень серьезно, Глеб Максимович. Посёлок у нас небольшой и два учителя истории нам не нужны. А Весницкий порядком износился. Он и раньше, гхм, не блистал, а теперь совсем того, - она что-то тихо прошептала, Павел Андреевич не разобрал.

– Ну да не буду напрягать вас нашими проблемами. До тех пор, разумеется, пока они ещё не стали вашими. Повторюсь - у вас испытательный срок. Однако, я очень на вас рассчитываю, Глеб Максимович. Вот расписание уроков. Сегодня можете идти домой, начнёте с пятницы, первый урок у вас как раз в одиннадцатом классе.

Глеб стал что-то отвечать, но Весницкий не дослушал, спустился вниз и взял в подсобке мел, после чего вернулся в класс. Дети не на шутку разошлись, несколько мальчишек окружили смазливую Дашу Иванову, остальные девчата завистливо смотрели в сторону заклятой подруги и о чем-то шушукались. Кто-то разбросал бумажки по классу, а учительский стул оказался залит водой.

В любой другой день увидев этот бардак Весницкий взорвался бы сразу. Но не сегодня. Он молча прошагал к своему столу, обвел детей взглядом и начал проводить опрос. Вопросы задавал сложные, дети, порядком подзабывшие материал за лето, отвечали невпопад, испуганно озираясь на отличников. Однако, Весницкий никак не комментировал ответы и переходил к следующему ученику. Так продолжалось до конца урока. Когда прозвенел звонок, казавшийся до того спокойным, Павел Андреевич несколько раз грохнул кулаком по столу, оборвав поднявшуюся суматоху.

– Всем за урок двойки!
– проревел он неожиданно для класса и для самого себя.

Ребята испугано переглянулись, кто-то на задней парте даже покрутил у виска.

– Никто, ни один из вас не готов к уроку!
– продолжал бушевать Весницкий.
– Но вместо того, чтобы тихо сидеть и дожидаться прихода учителя, вы устроили здесь бардак, перевернули класс вверх дном.

– А зачем готовиться - у вас на уроках и так всегда бардак, всё равно двойку постаивте!
– выкрикнул осмелевший за лето троечник Демидов.

Лицо Весницкого покрылось красными пятнами, он влетел в проход между партами, подскочил к наглецу, изо всех сил вцепился в его ухо и провернул его. Мальчишка по-девчачьи заверещал, из глаз брызнули слезы.

– Поговори мне ещё!
– рявкнул Весницкий и пихнул ученика, повалив его на пол. Он разревелся, не собрав оставшиеся на парте вещи, схватил свой потёртый коричневый портфель и убежал. Остальные испуганно переглянулись и, стараясь не смотреть на учителя, поспешно покинули класс.

Оставшись один, Весницкий замкнулся, навалился спиной на стену, обреченно посмотрел на свои тонкие бледные длинные старческие пальцы и прошептал: