– Не холодно?

– Холодно! Да!
– учитель нервно дёрнул головой вбок.
– Что ж дома сидеть,

34

это мерзкое телевидение смотреть, рекламу, где лучше купить шубу или автомобиль?.. И так жизнь проходит как-то по-собачьи, хоть на Озере отдохнуть душевно... Вообще-то, в детстве я чуть ли не до самой армии босиком бегал. Я ж местный, этого района...

Николай Андреевич замолчал, но вздохнул так, словно это было продолжением слов. На соседний столб ограды сел воробей, скептически оглядел босого учителя и упорхнул.

– Я тебе, Иван, выдам свою тайну. Ты мужик хороший, зря трепать языком не станешь. Хочу добиться пенсии, так как это сейчас единственный шанс для неголодной жизни. Зарплат в стране никому не дают, а пенсии, по крайней мере, в нашей области, платят почти в срок.

– Поделись. Может, перейму опыт.

– Это вряд ли. Я решил сделать ставку на сердце. Оно у меня и без того слабое. На последнем месте, в школе только, пятнадцать лет проработал, а сколько до этого всего было... И всё нервные профессии. Так вот. Сейчас я придумываю способ, как посадить сердце, но так, чтобы не сыграть в ящик. Получу группу инвалидности. На хлеб мне этих денег хватит. Остальное - огород, пасека и сад. И буду себе жить-поживать. На рыбалку в обуви ходить.

– Помрёшь раньше времени.

– Дорогой мой! Эта теперешняя жизнь и так нас убивает. У всех одни мысли: как выклянчить зарплату, где занять до получки. Так что я всего лишь быстро сделаю то, что с нами делают медленно, и с сердца главную нагрузку сниму: заботу о деньгах. В нашей стране подвиг - дожить до старости и хоть несколько месяцев получать пенсион. Дожил, не убили - счастлив. Так вот, я сейчас буду получать пенсию, а вы ещё попробуйте дотянуть до неё... Сам знаешь, "живые" деньги теперь видят только пенсионеры. Это ж не старикам пенсии платят, а всей стране: старики с детьми делятся, с внуками... А на наши зарплаты бывшие марксисты виллы себе строят во Флориде, отдыхают за границей, дорогенные машины покупают. Тьфу!

Учитель плюнул, но неумело и, достав платок, вытерся.

– Не стоит, Андреич, - возразил Иван.
– Через пять лет, может, улучшится

35

жизнь, а ты - калека...

– Эх, Ваня, ни фига, как говорят мои ученики, ты не понимаешь в обстановке! Ведь конец света уже наступил. И сейчас идёт проверка: кто человек, а кто мразь. Иначе допустила бы высшая сила такую жизнь?.. Потому-то и тяжело так, чтоб каждый проявил себя. Посмотри, как в последнее время опаскудился народ. За рубль убивают. А иным и нищета ничего, только добрее и порядочнее становятся... Тебя вон три раза за лето обворовали, а ты не берёшь в душу зла... Так что через пять лет будет ещё хуже, а я к тому времени хоть поживу, как хочу, здесь, на Земле. Книги, рыбалка, сад - мне больше ничего не надо. Мы и так, как дураки, всё время жили, надеясь на лучшее будущее. А я хочу нормального настоящего. Чтоб денег хватало хотя бы на самое простое, чтоб мёд можно было продавать не дешевле сахара, чтоб пары обуви хватало года на два... Ты, смотрю, тоже не в "Саламандре" ходишь...

– Моим ботинкам, между прочим...
– усмехнулся Иван, - да, десять лет.

– Фабрика "Скороход" что ли?

– Не знаю. Года три носил "на выход", и вот семь лет - как рабочие. В городе ещё каблук стирался, а здесь ничего. Вид, конечно, потеряли...

– Ну, уж получше, чем у меня. Видишь, я ноги глиной измазал, чтоб не белели... Ладно, я пошёл, а то скоро уроки закончатся, так пацанва везде будет лазить и за огородами тоже...

Николай Андреевич пошлёпал, раскачивая бидончик с рыбой, а Иван вспомнил про участкового и, прихватив вилы (бросишь на грядке - утянут), пошёл с огорода.

Разговор с учителем напомнил о вчерашнем унижении другого, родного, человека, и Иван стал в подробностях решать, какое жёсткое заявление напишет на тех, кто принёс в жертву своему обжорству его любимую овечку. С тем и дошёл до двора участкового. Тот был дома. Встретил он Ивана любезно, пожал руку, но почему-то провёл его во внутренний дворик, где гараж, столярка и другие постройки вместе с поленницей образовывали закрытую со всех сторон территорию. Там он вежливо посадил гостя на колодку, а сам сходил за сигаретами.

– Иван, вот что...
– начал участковый после того, как закурил и два раза

36

затянулся.
– Думаю, ты остыл и правильно всё поймёшь. Тебе ещё повезло: взяли только одну лапу, даже побеспокоились, чтоб остальное мясо прибрал...

– Ты что, Володя? Хочешь сказать, что никакого дела и не начинал?

– Сейчас ты всё поймёшь. Там отдыхали два человека, которые контролируют весь наш город. Все главные чиновники - их друзья.

– Кто они?

– Сергей Петрович Голованов, авторитетный человек, и ответственный от блатных, которого все называют Витёк. Против этих дёргаться бесполезно.

– И что, прокуратура, администрация боятся с ними связываться?

– Может, боятся, может...

– Все знают, что они преступные главари? И ничего не делают?

– Они ж сами не воруют...

– Так, Володя, я подаю тебе заявление. Ты отвозишь его, куда надо. Не давать ходу не имеешь права. Плевал я на этих сволочей! Что это такое: нас можно грабить, оскорблять, выбрасывать с работы ни за что, а мы не смей и рта открыть?

– Как хочешь. Естественно, дам ход. Только зря ты к моему совету не прислушиваешься. Учти: ты очень легко отделался.