До обеда Иван, выкопав сначала свёклу и бросив её сушиться на грядке, занимался картошкой. Работал и радовался: урожай хороший. Во-первых, можно будет набить полный погреб: и себе, и будущих свиней весной-летом кормить, и, может быть, продать весной дороже. Во-вторых, мелкого картофеля да кормовой свёклы, да с тыквой вполне должно хватить, чтоб докормить до морозов и до приличного для убоя веса тех свиней, что похрюкивают в сарае сейчас. И, главное, что в-третьих, тысячи на три, даже по самой низкой цене, скупщикам он этой осенью картошки продаст. Продаст и купит пятьсот долларов. Ещё пятьсот будет в ноябре, когда зарежет и отвезёт на базар кабана, что потолще, и бычка. Или все шестьсот. Тогда можно будет меньше надеяться на третью статью дохода - зарплату

20

жены. Если ей к тому времени из восьми месяцев задолженности отдадут хотя бы за два, уже хватит, чтоб насобирать полторы тысячи долларов. И в итоге к Новому году Иван, приобретя добротный грузовичок, становится в этом селе полноценным хозяином. А это открывает огромные перспективы. Дрова, сено и прочее здесь в деревне; овощи, картошку, молочные продукты - в город, на базар, или на север области, где дороже - всё можно возить самому. Главное, он, наконец, вытащит семью из состояния балансирования на грани нищеты, в котором она находится в последние годы... Да, свинья и бычок потянут больше, чем на три тысячи рублей. Остатки - на зимнюю одежду и обувь. Ну, и Даша, конечно же, получит не две зарплаты, а как минимум пять-шесть. Новый премьер-министр в каждой речи обещает. Его ж никто не спрашивает, сам говорит. Мужик вроде серьёзный. Так что семья на зиму будет одета, и вторая свинья вся пойдёт на стол. Хоть пацаны не будут упрекать, что суп пустой и, кроме картошки и овощей, они ничего не видят...

... Да, грузовичок - это здорово. На нём всегда можно подзаработать. И стройматериалы на новый дом можно будет искать подешевле. Вон в городской газете часто объявления печатают: то брус, то шифер б/у. А сейчас как поедешь? Вот и летом уйму овощей свиньям выбросили. Не успевали консервировать. А так загрузился - и в область. Там народу полмиллиона живёт, сколько им надо в день продуктов... Пацанов будет куда-нибудь возить, а то живут в этом лесу дикарями, ничего не видят... Юрка по оценкам может в институт поступать. Всего три года осталось. Говорят, сейчас за учёбу по несколько тысяч долларов платят. Это значит, надо разводить скотины в два раза больше. Нет, даже в три. Ничего, с машиной потянет. Младший подрастёт... Хоть улыбаться станут с женой. А то одна проблема изо дня в день, из месяца в месяц: как прожить, где взять деньги на хлеб, на всё самое насущное? Живут в каком-то напряжённом ожидании: когда же будет хоть немного легче? И запросы уже минимальные, и мечты, что были в молодости, так и умерли, не воплотившись. Осталось одно: чтоб дети были одеты-обуты и накормлены... На пять лет совместной жизни подарил Даше золотую цепочку. Обещал подвеску. Сколько уже лет прошло с того обещания?.. Так, с этой грядки получается шесть мешков крупной... Умножаем... Это в вёдрах, а в килограммах?.. Да, вроде получается... Себе, на семена, на весну... Даже где-то на три двести выходит, а это в любом случае пятьсот долларов...

– Папа! Иди туда...на поляну!
– неожиданно позвал младший сын.

21

– Зачем?

– Ну, иди!

– Пашка, я работаю. Говори.

– Пап, там дядька нашу овечку убил.

– Ты сам видел?.. Зарезал?..

Иван побежал к полянке за огородом соседей, где обычно паслись его овцы.

– Видел. Он меня шуганул, потом сказал, чтоб позвал хозяина. Забрать остальное мясо. Он на такой машине был крутой, как по телеку показывают...
– на бегу сообщал Паша подробности.

– Ты вот что: домой. Домой, я сказал!

Зная, что отец не любит повторять, сын отстал, а Иван в две минуты был на месте. В стороне он увидел своих овечек, которые, как обычно, торопливо переходили с наклонёнными головами с места на место. Пять. Какой нет? Баран, овца, молодняк. Нет лучшей овцы, которая сразу же принесла ему двоих ягнят. Иван быстро спустился к дороге и увидел свою любимицу. Она лежала с перерезанным горлом, вся перепачканная в крови, так что издалека и на овцу не походила; одна задняя нога была отрезана.

В первые секунды у Ивана потемнело в глазах. Пока бежал, надеялся, что сын ошибся: может, украли ягнёнка. Но убили лучшую. Горло перерезано профессионально. Но зачем ему сейчас мясо, куда его девать столько? А эта удачно купленная овечка ещё лет десять приносила бы приплод, может, и по паре, как в этом году.

Вся семья уже спешила на место трагедии. Иван вышел из оцепенения, заставил Пашу ещё раз пересказать всё случившееся и велел тащить несчастную жертву преступления к распорке.

– Юра, снимай потихоньку шкуру. Я к участковому. Может, ещё дома, обедает.

Иван прошёл шагов двадцать, потом махнул рукой и пустился бегом. В голове стучало одно и то же: "Как же это, а? Ах, Господи, Боже мой" да какая-то незлая, скорее, растерянная ругань. Он не любил материться, и

22

сейчас будто тяжёлый ком горя разрастался в его груди и не находил выхода в крепких словах.

К счастью, машина участкового стояла под двором. Сам он как раз выходил с ведром воды: то ли для радиатора, то ли хотел смыть грязь с облезлых боков своего "Жигулёнка".

– Володя, меня обокрали... Средь бела дня...

– Иван, отдышись. От меня не уйдут. Небось, опять твой сосед Колька Степанчук?

– Нет, Шушера тут ни при чём. Полчаса тому назад на Озеро проехала тёмная иномарка... Потом вернулась, и мужик в синей рубашке и шортах...видать, из бесшумного пистолета подстрелил за огородами мою овечку, перерезал горло и отхватил заднюю ногу. Овечку бросил... Пашка его увидел. Так тот послал за кем-нибудь взрослым, чтоб забрали остальное мясо... Уехал опять на Озеро. Назад не выезжали.