135

вверх по лестнице, споткнулся от страха, что высылают за двести первый, как при диктатуре; как убёг рано утром из больницы, где его оставили не столько из-за ушибов, сколько по доброте медсестры Витальевны, которая узнала его историю; как почувствовал себя счастливым, встав на железную ступеньку вагона, который рад был увезти его домой. Всё это быстрым поездом пронеслось в памяти и сразу поблекло, выцвело.

– Дело о баранах закрыто, - сказал он себе, но оказалось, вслух.

– А я тебе говорил, - ответил дед Степан.
– Чего подвиги совершать? Сейчас кто первее, тот правее. Живи да и живи. Оно и выгодней для здоровья...

– Да ведь допекли, - объяснил Иван.
– И не столько меня, сколько Дашу. В школе ж сокращение будет. Галина Ивановна видела в районо, что составляются списки. Вроде бы по всем школам. По Озёркам - самый большой. Значит, Дарья будет под номером один. Отомстят.

– Это ещё предположение. А нет, так плюньте. Вон - разводи хозяйство. Я тебе скажу: врут, что мы бедно живём. Многого хотим да на воров высоких смотрим и равняемся. Вот!
– старик развернул газету.
– Видишь: "Что имеем дома". Телевизоров сто шестнадцать штук на сто семей, холодильников - девяносто пять, легковых автомобилей - двадцать шесть. Да, тут и Япония . У них больше. И всё равно у нас немало. Хоть в сравнении с другими советскими республиками. Делаю вывод. Не так мы и бедны. А если б начальство не мешало жить? Представь! У нас, вишь, многие хотят, чтоб по колени в серебре да по локоть в золоте...

Иван вспомнил учителя, ходившего на рыбалку босиком.

– Всё это средние цифры. У кого-то пять машин, а у нас с тобой на две семьи одна старая лошадь да Пашкин велик. Да и не барахло нужно русскому человеку, а справедливость. А этого сейчас по два грамма на сто семей... Ладно, спасибо за политинформацию. Давай, дочитаю.

– Калитку к нам когда сделаешь?

– Боюсь!
– Иван уже перемахнул через заборчик обратно в свой двор.
– Тогда работать не будем. Только в гости ходить друг к другу...

– Ничего, я Егоровну на цепь посажу, чтоб не отвлекала занятых людей!

136

До обеда Иван помогал жене: выкручивал бельё. Дарья же, как всегда, стирала и варила одновременно, и к тому времени, когда со стиркой было покончено и Юра вынес последнее ведро грязной воды, на печке уже доходил до готовности борщ, а Паша, бывший с утра ответственным за горячую воду, экспериментировал над каким-то липово-шиповниковым чаем.

Обедать сели все вместе. Старшие члены семьи позволили себе по рюмочке домашнего вина за возвращение Ивана с мытарств, а вот младшие несколько разочаровались в меню.

– Борщ и без мяса!
– выразил недовольство Паша.

– Что тебе не нравится? То картошка, то капуста, а теперь всё вместе, - сыронизировал Юра.

Дарья вынуждена было оправдываться перед детьми, потому что знала: вслух они говорят гораздо меньше, чем думают про себя. Если кто-то живёт по принципу "ни в чём себе не отказывать", то их семья, скорее, следовала такому: "во всём себе отказывать". Мальчишки, конечно, понимали трудности, ничего не требовали и не надоедали с упрёками, но... Но если у детей одного возраста разные возможности, то запросы-то одинаковые. Прежде Иван мог сказать: "Давайте больше работать - будем лучше жить". Но последние сюрпризы от власти, убийственный рост цен и слух о её, Дарьи, сокращении сильно убавили веру в то, что источник достатка - труд.

– А что вы хотите, что б я варила? Целую свинью за зиму съели, а молока нет: корова в запуске. Одним погребом и живём...

– Пойдите, тоже километр проводов срежьте. Сдадите на цветмет - хватит на бочку варенья и корзину печенья, - вмешался в разговор Иван, который ел, положив перед собой газету деда Степана.

– Не надо мне такого печенья, - ответил Паша.
– И так деревня вторую неделю без света. Всё время руками стирать да со свечкой сидеть?..

– Ёлки-палки!
– воскликнул Иван и, глянув на жену, - Слушай!
– стал читать.- "Лишь через полтора месяца г-н Соломатин объявился в Морске и сразу в прокуратуре Речного района. Объявился вместе со своими охранниками, которые были с ним в ресторане в роковую ночь убийства и которые дружно дали показания, что Иванчук, находясь в состоянии алкогольного опьянения, четырежды падал и ударялся о металлический

137

бордюр. Данная версия показалась наиболее правдоподобной работникам прокуратуры, которые тут же прекратили уголовное дело. На вопросы сотрудников Управления по борьбе с организованной преступностью, как быть с показаниями других свидетелей, которые опровергают версию охранников Соломатина, работник областной прокуратуры Барабаш К.А. ответил: "А вы устройте этим свидетелям очную ставку с Соломатиным и посмотрите, что они после этого скажут".

– Да-а...
– покачала Дарья головой.
– Газета прямо обвиняет этого прокурорского в связях с преступниками. Интересно, в суд подаст?

– Не в том дело. Барабаш принимал меня с жалобой. Пашкин "крёстный отец".

– Да я такого "папашу" за одно место на сосне подвешу!
– с детской откровенностью пообещал "крестник" и после Юриной оплеухи пояснил.
– За уши, за уши! А ты что подумал, детинушка?!

– Что-нибудь более весёлое там пишут?
– спросила Дарья, уводя семью от неприятных воспоминаний.

– Конечно, - улыбнулся Иван.
– Весёлого очень много. Правительство подарило странам-должникам России пятьдесят три миллиарда долларов... Из десяти миллиардов рублей ущерба, выявленного Счётной палатой, удалось вернуть только четыре... Исчезли два с половиной миллиона рублей трансфертов... Потери бюджета из-за соглашения о разделе собственности - не менее одного миллиарда рублей... На аренде квартир в Москве иностранцам бюджет теряет около трёх миллиардов долларов ежегодно...Что не смеёшься? Что ни статья, то юмореска... Между прочим, твои деньги. Я с государством не соприкасаюсь.