– Вряд ли... На её месте заместитель, а она ничем не лучше... По школам бросили клич: собрать заведующей на какой-нибудь подарок "за долгий труд", да народ оказался неблагодарным. Из моих теперь уже бывших коллег никто ничего не пожертвовал. Зарплату задерживают за пять месяцев, отпускных не обещают. Ещё и мне завидуют: "Хоть расчёт получишь..."

– Кстати, о твоих расчётных. Серёга Орлов предложил купить стройматериал...

Вечером того же дня Иван ходил с тряпкой по маленькой комнатушке,

170

расположенной в углу "фермы", и старался прихлопнуть комара, который мешал уснуть. Ночевали они с Орловым здесь по очереди, закрываясь в длинном сарае, в котором гусята не занимали и трети помещения.

– Нет, брат, ты мне вовсе не брат, - приговаривал Иван вслух, в очередной раз промазав.
– На одном пространстве нам не ужиться... Эх, мелкий зверь - опять потерялся из виду.

Пришлось в третий уже раз обходить вдоль стен и махать наугад: маленькую точечку, комара, в давно не беленой комнате разглядеть было невозможно. Наконец, Иван спугнул врага, и тот перелетел на дверь.

– Так, торопиться не будем. Задремай немножко. Я тебя не вижу... Я просто так хожу, по своим делам... Прохожу мимо, никого не трогаю... А-ать! Ну, всё, отлетался...

Иван придвинулся к двери, чтобы убедиться, что теперь может спать спокойно. "Надо же,- подумал он, - столько гудел, надоедал, норовил попить крови, мешал спать существу намного больше себя, а хлопнул я слегка, и всё, нет его. Непонятно, что и осталось от кровососа... А я живу себе спокойно, и завтра про эту чепуху даже не вспомню..."

Он потушил керосиновую лампу, лёг на спину, вытянул ноги и с наслаждением ощутил, как тело мякнет, расслабляется, голова приятно тяжелеет, погружаясь в подушку. Покой... Вокруг ни звука. Не видно ни потолка, ни стен, как будто весь мир исчез... "Что ни говори, - побежала последняя дневная мысль, - а хорошо спишь тогда, когда хорошо поработаешь..."

Эпилог

Иван вышел за село и двинулся своей тропинкой вверх к Озеру. В наступающих сумерках лесной мир потемнел, замер. В эту весну тропа, по которой мало кто ходил, сильно заросла и кое-где была едва заметна, отчего он, боясь сбиться, двигался медленно и старался глубоко не задумываться: расслабишься, уйдёшь в мысли - и свернёшь в сторону. В одном месте мелкое лесное зверьё пробило себе хорошо заметную дорожку, рядом с которой Иванова тропа казалась едва обозначенной. Но стоило только слегка присмотреться, чтобы увидеть, что кустарники над той дорожкой растут свободно: не человек здесь ходит, человеку идти, так согнуться надо в три

171

погибели, чтоб не хлестали в лицо колючие ветки.

Наконец, Иван выбрался на берег Озера и остановился у самой воды. Ему показалось, что всё здесь затихло только сейчас, в тот миг, когда он перестал слышать звуки своих шагов.

– Что, прислушиваешься?
– спросил он.
– Лежишь здесь вечно, и ничего тебе не надо. Я бы тоже так хотел, да куда от жизни денешься?..

Ему никто не ответил. Молчало спокойное Озеро, насыщался темнотой мягкий июньский воздух, тысячу раз перемешанный за день неугомонным ветром, застрявшим к вечеру где-то в высоких липах на том берегу.

"Господи, почему жизнь так переполнена проблемами?..
– подумал Иван, постояв некоторое время отрешённо, без раздумий.
– И как жить дальше? Как примириться со всем происходящим, но не подчиниться ему?.. Господи, дай мне мудрости даже в такой вот трудной жизни видеть счастье, дай мне не предаться отчаянию, заглядывая в своё будущее и будущее детей..."

Он постоял ещё, а солнце заметно приблизилось к дальним возвышенностям, прикрывавшим Озеро с запада. Ивану захотелось туда, ближе к солнцу, где, наверное, никогда не наступает темнота. "Всё равно душу разбередил. Лучше пока домой не ходить". Он подумал так и пошёл вокруг Озера.

Сначала вдоль берега вилась дорога, отсыпанная камнем. Дальше можно было идти по тропинкам, пробитым рыбаками, что уединялись с удочками за пляжной зоной. Но большая часть берега оказалась совершенно нехоженой, дикой. Иван то и дело попадал в паутину, натыкался на глубокие, узкие овражки, по которым стекала в Озеро дождевая вода. Деревья и кусты росли так, что приходилось петлять испуганным зайцем. Один раз он вышел на склон пологого холма, где густо росла трава, высокая, почти в человеческий рост, и далеко друг от друга стояли берёзы: иногда парами, в одном месте сразу три. Иван подошёл к ним, залез в треугольник между стволами и поразмышлял о том, как появилась на свет поговорка заблудиться в трёх соснах. Ничего особенного не решив, двинулся дальше.

На середине противоположного деревне берега стали часто попадаться ручейки, а однажды Иван уткнулся в настоящее болотце. Чтобы обойти его, пришлось потерять из виду Озеро. Не хотелось делать большой крюк, но и

172

увязнуть в грязи было мало приятного. Он догадался прыгать с кочки на кочку, и через минуту топь осталась позади.

Снова ручеёк. Вода чистая, густая. Иван приостановился, сполоснул лицо и руки. Глянув вверх, определил, что солнце почти докатилось до горизонта, а опустив голову, подумал и как будто открытие для себя сделал: из таких вот маленьких источников набирается большущее Озеро.