– Ты чиво, фраерок?
– деловито пробурчал тот.

– Подпрыгни: это моё.

Иван не ушёл сразу, решив посоветоваться с участковым. Тот стоял во дворе и, внимательно глядя в лицо Степанчихе, пытался хоть что-нибудь понять из её болтовни, часто прерывавшейся кашлем.

– Ты, Станиславич, разберись, - шипела она.
– Здесь нечисто. Нас подожгли.

– Кто вас поджог? Были угрозы?

161

– Всё было. Было. Разберись. Твоя обязанность.

Она закашлялась, а участковый глянул на пожарище, словно хотел убедиться в подозрениях женщины, и вздохнул:

– Да кому вы к чертям нужны!..

"Жертва" резко вскинула голову, вытянула шею и разразилась угрозами:

– Не веришь?! Не веришь?! А я, может, протоколу требую?! Ты расследуй! Вот они все здесь! Допрашивай, как положено! По протоколу! Все здесь были! Ночевали! Кто поджёг?! Вот ты и обязан расследовать! Обязан! Я и выше обращусь, раз ты не хочешь! А поджигателя мы найдём, найдём! Вот все они здесь! Все пили вместе! Кто-то и поджёг! Никого не отпускаем, а утром докопаемся! Я что с детьми, на улице буду жить?! Ты что думаешь?! Нет, они мне всё восстановят! Мне с такой оравой трёхкомнатный дом положен! Вот власть пусть и даёт, раз не может найти поджигателя!..

Степанчиха ещё несколько раз повторяла одно и то же, а собутыльники сочувственно кивали головами, словно не их обвиняют в преступлении и они абсолютно согласны с требованием искать поджигателя среди лиц, находившихся ночью в уничтоженном огнём доме.

Иван в душе махнул рукой на свои претензии к соседке, но к участковому подошёл:

– О каком утре она бормочет?.. "А утром докопаемся"...

– Для неё всё ещё ночь... Приедут из милиции с пожарником - будет ей расследование. А может, и не приедут. Мне и так всё ясно. Увалились спать, а печь топилась. Дверца, я знаю, у них сломанная. Вот и выпала головёшка... Когда уже они все сгорят? Вчера, слышал, на Озере приключилась история?

– Да я вчера с Орловым весь день по делам мотался...

– Людку Шведову увезли.

– Кто?

– Ну, кто сейчас увозит? "Новые русские", наверное. По словам подруг, они ещё на пляже к ним приставали. Но там ничего не вышло. Потом девчонки пошли домой, а Шведова что-то отстала: цветы, что ли, рвала... Тут, как они

162

рассказывают, чёрная иномарка словно из-под земли выскочила, только они свою подружку и видели. Прямо иностранный боевик. Только похищение это или нет - ещё вопрос. В деревне болтают, что уехала добровольно, давно хотела в город. А что нашим дурам сейчас надо? На тачке, с золотой цепью на шее - вот и жених. Искать, конечно, будем. Мать её с заявлением сразу в райцентр поехала. Прокурору жаловаться. Только, может статься, её дочка сама не захочет назад. Она всё-таки совершеннолетняя... Ну, а ты как? Смотрю, работы будет... Хочешь, судись за ущерб. Только взять с этих вряд ли что получится.

– Сам отремонтирую.

– Твоё дело. От беспокойных соседей избавился - и то хорошо. Общая стена сохранилась, а их половину дома осталось только на дрова разобрать...

Часа через два, когда Иванова семья невесело позавтракала, переделала обычные утренние дела по домашнему хозяйству, а сам Иван слазил на чердак и точно определил, сколько досок и шифера ему потребуется для ремонта крыши, между ним и Дарьей состоялся важный разговор. Она к тому времени успела накормить всех соседских детей, поговорить с главной погорелицей и сходить к Трофимовым, у которых сегодня были похороны.

– Ваня, у меня к тебе предложение.

– Обычно предложения делают мужчины.

– Раз можешь шутить, значит, мои слова воспримешь нормально.

– Шучу, чтоб не свихнуться. Удивляюсь этим русским: столько испытаний, а с ума не сходим. А может, власть хочет заслать нас на Марс? Вот и тренирует. На выживаемость.

– Что нам Марс? Вокруг себя бы жизнь обустроить. Чтоб не горело, а цвело.

– Говори предложение. Мне пора на гусятник. Орлов куда-то ехать собирался.

– Давай, Ваня, оформим себе участок Степанчуков? Может, со временем достроим дом на месте их сгоревшей половины. Фундамент-то целый. Будут не две комнаты, а четыре. С этой стороны у нас сараи, а с той посадим

163

фруктовые деревья. Ты же всегда мечтал о собственном саде... Соседка мне точно сказала, что уезжает в другое село к своему брату. Да ты видел его: уже неделю здесь гостит, пьянствует. Я думаю, сельсовет, точнее, администрация, пойдёт нам навстречу...

– Да-а...
– удивлённо протянул Иван.
– Думали на чистом месте построить новый дом, а получается - на пепелище... Конечно, в этот участок уже столько труда вложили. Жалко бросать...

Разговор прервал Пашка, прибежавший из соседского двора с каким-то деревянным предметом в руках:

– Пап, мам! Смотрите, что я нашёл у Шушеры в сарае! Икона! Только грязная сильно!

– Ты почему в чужом сарае лазишь?!

– Так они ж, пап, уехали! Их дядя Витя Петрянин повёз в эту...Каменку! А сарай и обгоревшие брёвна они ему продали! Вернее, поменялись на то, что он их перевезёт! Дядь Витин сын мне ничего не сказал, что я там лазил! Он уже разбирает!..

Пашка убежал, а Иван тут же забыл про свой гнев:

– Понятно... Ну, иди, Даш, к руководству деревни. Вообще-то, сегодня праздник. Но хотя бы всё выяснишь...