– Ты их пожалел, а ведь они торгуют смертью...

– А мы? Везде пишут, что мясо вредно: холестерин. Так что мы с тобой тоже торговцы смертью. А если серьёзно, то я их понимаю. Совхозы государство уничтожило, фермерству не даёт подняться. Вот деревня и мстит такому государству. У нас человек десять выращивают коноплю на продажу и человек пять - для себя. И так в каждом селе. Власть же сама твердит: рыночная экономика, продавайте то, что пользуется спросом. А разве наши картошка, овощи, мясо, молоко пользуются спросом? Сам знаешь: в городе они никому не нужны. Вырастить - проблема, но продать - проблема из

167

проблем. А дурь сбывают легко.

– Государство не может допустить, чтобы разорились фирмы, которые везут из заграницы продовольствие. Я читал, что эти фирмы очень сильно влияют на наше правительство...

– Вот-вот. А если и наркоту повезут из-за кордона, то милиция наших коноплистов всех пересадит. Чтоб не составляли конкуренции.

– Да их тоже кто-то из города крышует. Сам же сказал: дураки. Куда им организовать такой сбыт...

– Конечно, крышуют. И агротехника у них проще, - усмехнулся Орлов.
– Так что прибыль, точно, побольше, чем у тебя при продаже свиньи. Ну всё, пока!

... В два часа Иван вернулся домой и, пообедав, решил дождаться жену: ему не терпелось обсудить предложение Орлова. Паша отправился на "ферму" сменить брата, а Иван процедил и поставил в холодильник молоко, которое Дарья, очевидно, торопясь на похороны, оставила в подойнике. Разобравшись в доме, вышел во двор и, чтоб не терять времени зря, взялся за прополку грядки с морковью.

Обедал Иван с включенным телевизором и теперь с тяпкой в руках размышлял об одном из сюжетов в выпуске новостей. "Антон, Антон... Как же его фамилия?.. Не запомнил... Впрочем, таких антонов там, на Кавказе, уже сотни. Прикрыл товарищей. Потом отказался сдаваться бандитам. С разорванной осколком мины рукой продолжал отстреливаться, пока снайпер не поймал его в прицел. И этому сверхчеловеку двадцать один год. Вот про таких в старину и сочиняли сказки да былины... А тот офицер, старлей, кажется, что две недели шёл по снегу босиком к своим да ещё по пути машину с головорезами расстрелял? Разве он не чудо-богатырь?.. И кто-то ещё смеет говорить, что молодое поколение - тунеядцы и наркоманы. Да там, в горах, - цвет нации. Эти девятнадцати-, двадцатилетние мальчишки, грязные и смертельно уставшие, готовые в любую минуту отдать свою жизни за Родину - золотой фонд народа. Когда всё это закончится, президент обязан публично поклониться им в пояс. Мёртвым, раненым, уцелевшим... Не в поколении дело, а в том могучем духе, который разлит по нашей земле и впитывается лучшими из лучших..."

168

Залаяла собака во дворе и тут же стихла. Иван выпрямился, но никого не увидел и продолжил рубить траву. Его мысли перестали толкаться, опережая одна другую, потекли ровнее, спокойнее. "Обязательно нужно издать такую книгу, - думал он, - где будет написано о каждом погибшем ТАМ. Подробно написано, а не просто фамилия-имя. И большим тиражом. Чтоб в каждой школе была такая... Дети всегда ищут примеры для подражания. А им подсовывают всяких выдуманных суперменов, которые за два часа, пока идёт фильм-боевик, убивают десяток террористов, попутно гробят полсотни мирных людей, случайных зевак, а потом им вешают на грудь медаль, а на шею вешается красивая девушка. И в этот бред верят потомки Коловрата, Скобелева, Клочкова, Громовой и других наших реальных сверхлюдей..."

Кто-то окликнул Ивана со двора, и он положил тяпку на край грядки.

– Сосед!
– это был дед Степан.
– Каждый день ты в огороде! Вот так работаешь, работаешь, а потом раз тебе - и куку!.. А я выпил! Сегодня ж праздник! С днём независимости тебя! Мы теперь независимы от работы, зарплат и пенсий! Хе-хе-хе!

– Спасибо.

– Слыхал, что президент сказанул?! "Дорогие и дешёвые россияне!.."

Иван не поверил, но посмеялся вместе с дедом. В калитку вошла Дарья.

– Ты видел?
– спросила она мужа.
– Бабка, мать Степанчихи, вернулась, под двором возится с грязью... Потеряли они её, что ли, в дороге?..

Пока Дарья принимала поздравления с "Днём независимости от..." и решала, "дорогая" она россиянка или "дешёвая", Иван выглянул через забор на улицу. Старуха, бывшая соседка, действительно, ходила под разбитым шушеринским забором и палкой ковыряла засохшую на солнце грязь, стараясь выровнять дорожку к калитке.

– Придётся вам её удочерить!
– продолжал ораторствовать Степан Игнатьевич.
– Эх, не дай Бог помереть сумасшедшим! Это самое что ни на есть наказание! Иван, когда крышу будем ремонтировать?! Лучше завтри! Сиводни праздник!.. Труба твоя мне не нравится! У тебя должна быть высокая труба! Забирай мой кирпич под сараем! Там штук пятьдесят будет! Ты строитель?! Вот и сложишь!

169

– Это вы в честь праздника такой щедрый?
– улыбнулась Дарья.

– Ты думаешь, я пьян, так раздаю?! Да я знаешь, где этот праздник видел?!. Праздник - это когда душой и телом человек отдыхает! Вот как на Пасху! А при нас зачем праздники придумали?! В магазинах ни хрена пожрать не было, так чтоб люди на дачи ездили! Первого мая посадят, седьмого ноября огороды уберут!.. Егоровна!.. Егоровна, выходи на свет Божий!.. Я Ивану вон тот кирпич отдаю! На что он мне?! Пусть трубу переложит!.. Дашка, видала?! Егоровна тверёзая, а не возражает!.. Пойду, друзей поздравлю. Вспомним настоящие праздники...

– ... Ну что, похоронили своего физика?
– спросил Иван, когда старик брякнул калиткой и, затянув песню, пошёл по улице к центру села.

– Похоронили...

– И что у него было?

– Сейчас у всех одно и то же: сердце.

– Да, не дожил до пенсии.

– Все и говорили, что он так мечтал о пенсии... И ещё новость узнала: отлеталась наша Баба Яга Александра Яковлевна.

– Шигина?.. Померла?

– Ушла на инвалидность. Что-то серьёзное с позвоночником.

– Может, тебя обратно возьмут?