Аллен осторожно погладил Микка по плечам, потёршись щекой о его макушку, и медленно провёл пальцами по рукам до ладоней, аккуратно убирая их со своей талии и улыбаясь оттого, как протестующе замычал во сне мужчина, но всё равно повиновался, и через несколько минут юноша был уже полностью свободен, проделав такую же процедуру (и получив очередную порцию обиженного сонного ворчания) и с ногами.

Было и правда восемь утра — прекрасное время, чтобы успеть сделать всё, что необходимо, до того, как Тики проснётся.

Приняв душ и немного поморозив левую руку холодной водой, Уолкер, в который раз удрученно взглянув в зеркало на своё отражение, как можно быстрее покинул просторную ванную и с восторгом принялся рассматривать кухню — большую, светлую, с потрясающим набором техники, которой, очевидно, никто в этой квартире не пользовался на полную катушку.

В холодильнике оказались по большей части полуфабрикаты (юноша обречённо вздохнул, качнув головой), на боковых полках нашлись помидоры и твёрдый сыр, а в шкафчике рядом с окном (на нём были светлые занавески) обнаружилась ещё и пачка с макаронами. Аллен, задумчиво кивнув, заглянул в спальню и, улыбнувшись тому, что Тики теперь прижимает к себе большую мягкую подушку, покинул квартиру, с минуты две скитаясь по округе, чтобы разобраться, в каком это районе находится. В итоге, поняв, что, вообще-то, Микк живет рядом с центром (что ни разу не удивило), он направился в магазин.

Примерно к половине одиннадцатого Уолкер был уже вновь на кухне и разделывал свинину, горя желанием запечь её с начавшими подгнивать помидорами и сыром. Готовить что-либо из японской кухни было бы слишком затратно, потому что у Тики ничего здесь подходящего не было, а юноша, вообще-то, работающий поваром, знал много блюд совершенно разных кухонь.

Когда макароны были сварены, а мясо — отправлено в духовку, Аллен, тихо прокравшись мимо спящего мужчины, вытащил из кармана толстовки телефон (Микк заставил его вчера переодеться в свою домашнюю одежду), и также тихо ускользнул на кухню.

— Господин Бак? Доброе утро, — поздоровался он, когда после длинных гудков на том конце провода послышался недовольный и заспанный голос.

— Уолкер? — удивился тот, словно бы ожидавший, что Аллен ему вообще сегодня не позвонит, и прокашлялся, раздав сердитые указания нескольким работникам.

— Что, с самого утра на ногах, господин полицейский? — с беззлобной усмешкой поинтересовался юноша, на что Бак лишь горестно вздохнул.

— Полиция никогда не дремлет, — заметил он устало, и юноша ощутил себя немного… злорадно.

— Во-о-о-т как, — хохотнул он легко. — Ну так чего вам от меня-то надо? Алиса вроде все вам сказала.

— А она тебе и рассказать успела, про что мы беседу вели? — судя по тону, Бак ухмыльнулся. — А про кавалера ее ты знаешь? — поинтересовался он заговорщицки.

Аллен закатил глаза, чувствуя, что уже даже и не краснеет почти. Ну потому что в последнее время на их с Тики связь указывали все, кому не лень, и за это время… в общем, можно было привыкнуть.

— Знаю, — откликнулся он. — А ты как сплетник будешь докладывать, с кем и когда Алиса по углам обжимается?

Бак тут же смущенно закашлялся и извинился, переводя тему и давая Аллену вздохнуть спокойно.

— Ну вообще-то я с тобой про банды поговорить хотел, — заметил он, — вот и просил позвонить… Ты бы мне рассказал, кто у вас там с перерезанными глотками валялся несколько недель назад. И кто это с ними сделал. Алиса сказала, обсудить это подробнее можно с тобой, вот и…

Юноша устало вздохнул, на самом деле, не слишком желая вспоминать всё, что было связано с Семьёй, и принялся неохотно рассказывать:

— Это были шпионы Адама, Бак, — без уважительных суффиксов и разных отговорок, потому что тема была серьёзной и настроение на какую-либо вежливость совершенно не было. Да и, на самом деле, Аллен вообще редко был учтивым в разговоре, в отличие от той же Алисы, которая говорила на кэйго. — Напали на меня, и мне пришлось убить их, — спокойно проговорил Уолкер, улавливая задумчивое мычание по ту сторону провода.

Вот за что ему нравился этот коп, так это за то, что он никогда не задавал глупых вопросов и реагировал на все события как положено: без удивлённых вздохов, без обвинительных взглядов, чётко и бесстрастно, как и должен был воспринимать все события полицейский.

— Но ты же обычно никого не убивал, — возразил Бак, и у Аллена отчётливо встало перед глазами, как мужчина озадаченно трёт подбородок. — Что же произошло на этот раз?

— Меня подстрелили, — безразлично ответил юноша, смотря в окно. — Вероятность того, что повяжут, была высока, из-за чего самым оптимальным вариантом было зарезать их.

То, что Уолкер в те дни был ещё и невероятно зол, из-за чего хотелось кого-нибудь убить, он опустил, иначе подумает Бак, что пригрел под крылышком маньяка, а не беглеца.