Ну, за исключением случаев с влюбленностью, но даже здесь старший Уолкер не преуспел — толком другу он посоветовать ничего не мог.

— Ясно… — медленно кивнул мужчина и постарался улыбнуться, чтобы как-то разрядить обстановку. Вышло неловко и криво, это было заметно по тому, как Аллен закусил губу, словно совершенно не представляя, что делать в такой ситуации.

Словно ему не было плевать на эту образовавшуюся между ними неловкость. Даже… даже целую пропасть неловкости, которую Неа просто не знал, как преодолеть.

Уолкер от души надеялся, что это и правда так. Потому что иначе… это было бы просто ужасно.

Аллен в детстве был таким отзывчивым, таким разговорчивым, всегда слушал, всегда улыбался, и мужчина ужасно жалел, что авария, побег и последующая недооперация под руководством непризнанного гения медицины оставили такой след на характере брата.

Мана бы точно смог найти сейчас с ним общий язык.

Просто Мана всегда был лучше близнеца в общении с людьми.

— Аллен, — мягко улыбнулась Линали, подмигнув Неа, словно хотела поддержать его, и мужчина в очередной раз поблагодарил всех, кого можно было, за то, что у брата такие замечательные приятели. — Аллен, нам нужно идти дальше, — ласково погладила она напряжённого юношу по плечу, на что тот вздрогнул и мелко закивал.

— Перестаньте миловаться и идем уже, — грубо выплюнул Канда, цокнув языком, и направился прочь.

Линали покрылась румянцем и возмущённо надулась, бросив недовольный взгляд вслед удалявшемуся парню, и, весело улыбнувшись прыснувшему Неа и удивлённо приподнявшему бровь Тики, помахала ладонью.

— Тогда мы пошли, приятно было вновь вас увидеть, господин Уолкер, — кивнула она и потянула невозмутимо закатившего глаза Аллена за собой.

— До вечера, брат, — качнул юноша головой и вскоре скрылся за поворотом.

Тики усмехнулся, хмыкнув, и, заинтересованно взглянув на мужчину, спросил с какой-то неверящей ухмылкой:

— Они что, встречаются?

Неа мотнул головой.

— Да нет… У Линали очень строгий старший брат, — пояснил он, — поэтому она не будет ни с кем встречаться, по его же словам, пока не закончит школу, — здесь мужчина только руками развел, просто не в состоянии больше сказать ни слова для пояснения ситуации, потому что мыслями ушел в сторону.

Аллен был рад, что он съел его данго. А как не съесть? Вкуснотища же и какая! Просто… просто есть то, что брат готовит, и позволять ему ненавязчиво, совершенно незаметно заботиться о себе — это словно было тем единственным, что Неа сейчас мог делать. И это было слишком печально. Он был бессилен, и это бессилие вгоняло его в нескончаемое уныние.

Тики издал длинное задумчивое «хм», как будто серьезно размышлял над чем-то непонятным, глядя на удаляющуюся спину Аллена, и наконец цокнул языком.

— Алиса говорила, между вами все очень сложно, — внезапно произнес он. — И он… как будто не хочет втягивать во что-то посторонних, потому относится ко мне так… холодно. Не просветишь, во что же такое? Старик мне так и не рассказал, почему ищет вас, — тут мужчина прикусил губу и замолк в ожидании ответа.

А Неа… Неа так и остался совершенно огорошенным и растерянным.

Откуда эта Алиса вообще могла столько знать? И почему… почему Тики спрашивает об этом сейчас?..

И почему Неа не может ему рассказать.

Этим вопросом мужчина задавался не в первый раз. Но и сваливать на Микка столько гнили, столько противной правды, столько грязи он не хотел.

А потому лишь пожал плечами и выдал чуть ли не задушенным голосом:

— Мы же его племянники, Тики. Он хочет вернуть нас в Семью, — Уолкер пытался быть как можно более легкомысленным и беззаботным, но скептический взгляд друга ясно давал понять, что тот совершенно не был доволен ответом, но и наседать больше не хотел.

— Ну и чёрт с тобой, — наконец махнул Тики рукой, обиженно насупившись только для того, чтобы поддеть самого Неа. — Сам когда-нибудь расскажешь.

Мужчина вздохнул, чувствуя ненависть к себе за то, что, пожалуй, никогда не будет готов ответить, рассказать, объяснить… И вместе с тем — облегчение, что друг не выпытывает ничего о его прошлом правдами и неправдами.

Спасибоспасибоспасибо.

За то, что просто рядом как поддержка и опора, как тихая гавань и утешение.

Как человек, который может стать достойной заменой Мане.

Неа стиснул зубы в диком желании себе врезать, потому что Тики не был (небылнебылнебыл) заменой, потому что он был прекрасным другом, потому что он был честным и сострадательным.

Потому что призрак родного брата никак не отпускал его — или это сам Уолкер не отпускал призрак Маны — и этот призрак как будто стеной вставал между Неа и всеми теми людьми, которые были ему бесконечно дороги.

Всегда.

И даже Аллен, его дорогой Аллен, который был так же добр, как и Мана. Который пел так же красиво, как и Мана. Который мечтал научиться играть на пианино, как и Мана.