— Ну и чего приперлись-то? — недружелюбно поинтересовался он у ребят. — В кафе жратвы мало? — и тут же обратился к надувшейся Линали: — Тебе я рад всегда, Лина. Совершенно не представляю, как ты продолжаешь терпеть рядом с собой это стадо.

— Совсем как ты, — хихикнула в кулачок девушка, как и Лави недавно, бросая на невозмутимо (вот лицемерная дрянь) доедающего Микка заинтересованный взгляд. — Не переживай, Аллен. Братик всегда настороже.

— Я не переживаю, — устало отшутился юноша. — Мне тебя просто жаль — это ж танталовы муки какие-то.

— Ну… — загадочно сверкнула глазами младшая Ли. — Не такие уж и муки…

Дверь хлопнула снова, едва только Аллен открыл рот, чтобы ответить, и на кухню вихрем ворвался Неа. Запалившийся, взъерошенный и малость ошеломленный (как видно, непривычным количеством народа в квартире), он нашел за столом Тики и коротко выпалил:

— Ты мне нужен. Идем.

Микк сразу же помрачнел, отставил в сторону тарелку и, коротко поблагодарив младшего Уолкера, как будто даже… через силу?.. поднялся из-за стола. Они с Неа вышли в коридор.

Аллен молчал и смотрел в дверной проем, будучи просто не в силах понять, что происходит в его семье.

Хотя, вообще-то, было понятно, что творился полный идиотизм.

Адам, шпион, стена, Мана… круговорот, который затягивал себя с каждым барахтаньем всё сильнее.

Возможно, у Неа были какие-то проблемы со стариковскими шавками, которым Аллен напутал следы подальше от дома. Он вообще любил пудрить мозги этим идиотам, которых в последнее время стало намного больше — наверное, именно потому, что Тики сдал местоположение Уолкеров Адаму.

Юноша почувствовал, как внутри всё вновь закипело, и прикрыл глаза, пытаясь сдержать собственный шквал эмоций. Что ж, с другой стороны, знание того, что Микк сливает всю информацию старику, позволяло вести себя осторожнее. Позволяло заставлять себя закрываться и прятаться глубже, чтобы никто не докопался до истинных помыслов и целей.

Чтобы никто не понял, кто же такой Аллен на самом деле.

Линали встревоженно погладила его по ладони и улыбнулась, когда юноша перевёл на неё взгляд.

Слишком добрая и отзывчивая, девушка всегда поддерживала Уолкера, даже вот на работу устроила в кафе к брату, где, по случайности (или иронии) ошивался и Кросс.

Которому Аллен был обязан своей никчёмной жизнью.

И уродством, впрочем, тоже.

— Всё будет хорошо, — уверенно пообещала Линали, и юноша усмехнулся.

Лави огорчённо вздохнул, сердито насупившись.

— Вот почему вокруг тебя вьются красивые девушки, а рядом с великолепным и обольстительным мной никого нет?

Аллен закатил глаза.

— Потому что ты приставучий идиот, который не видит дальше своего носа, — припечатал он недовольно и быстро доел, потому что вода под собу закипела.

Нет, посуду сегодня моет определённо Неа.

Буквально через полчаса Аллен закончил с готовкой и, сложив посуду в раковину, мстительно черкнул маркером на висящей у двери в кухню доске: «Посуда твоя».

Канда тихо хмыкнул, увидев это, но комментировать никак не стал, за что Уолкер был ему благодарен.

Быстро выскользнув в коридор и тенью метнувшись в свою комнату за сумкой с вещами, Аллен перевел дух. Когда он уже собирался вернуться к ждущим его на кухне друзьям, из комнаты брата ему послышалось сердитое шипение. Юноша замер на месте и прислушался.

— Чертов старикан, — на пониженных тонах бушевал Неа. — И чего ему неймется!

Уолкер нахмурился, поджав губы, и всё-таки метнулся обратно в комнату, чтобы захватить карманный нож.

Никто ведь не запретит для самообороны всадить его нападающему прямо точно между третьим и четвёртым ребром?

Аллен сжал кулаки и криво усмехнулся, пряча нож в ботинок, после чего пулей проскочил мимо комнаты всё также перешёптывающегося с Тики брата и, накинув на себя парку, вышел из квартиры.

Канда рядом лишь хмыкнул, словно прекрасно знал всё, о чём думал Уолкер, а Лави горестно вздохнул, продолжая жаловаться на отсутствие у него дамы сердца. Линали лишь ободряюще коснулась закутанной в перчатку левой ладони и ласково улыбнулась.

— Что ж, вперёд, на поиски приключений! — кивнул Дик и спустился по лестнице, утаскивая за собой младшую Ли, возмущённо ойкнувшую, но больше ничего не сказавшую.