Роад утешающе погладила Тики по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы, и мужчина, не выдержав, спросил:

— Почему она так изменилась, когда узнала про Семью?

Девочка вздрогнула, как-то обречённо вздохнув, и слегка отстранилась, заключая его лицо в ладони.

— У Алисы очень сложные отношения с Семьёй и… — она закусила губу, словно раздумывая, правильно ли будет говорить дальше, но в итоге всё же выдохнула: — И с Адамом, в частности.

Микк ошалело моргнул. Алиса была знакома со стариком?

— Она прячется, Тики, а потому очень редко поддерживает контакты с кем бы то ни было, но ты… — неопределённо улыбнулась она, медленно пожимая плечами. — И поэтому, когда узнала… посчитала нужным снова просто скрыться.

— Не надо было мне соглашаться на это задание, — после долгого молчания произнес Тики, слыша свой голос, необычайно глухой и тихий, как будто со стороны. — Тогда ничего этого не было бы. Никто не страдал бы и не боялся, и… Мне самому не пришлось бы мучиться, и я… я не помешал бы ее жизни. И все было бы нормально.

— А тебе нравилась та жизнь, которой ты прежде жил? — не прерывая своих поглаживаний, вздохнула Роад. — Тики, послушай… Алиса, она… рада, что тебя встретила. Но ей… очень страшно. И развеять этот страх… не так просто.

— Рада? — зацепился он за это слово. — Рада?

Девочка замерла на мгновение, но сразу же хохотнула, успокаивающе улыбнувшись, и закивала головой, поглаживая мужчину по плечам.

— Очень рада. Может быть, она это и не признает, но поверь, мне-то видней, — лукаво прищурилась Роад, щёлкая Тики по носу словно маленького мальчика.

В груди словно коньяка пролили — так горячо там стало в одно мгновение, и глупая улыбка сама полезла на лицо, совершенно идиотская, но необъяснимо одухотворённая.

Подумать только, Алиса была рада.

Ей не было неприятно.

Она просто боялась?

О боже, как же всё сложно. Как же всё невообразимо сложно.

Ну почему Тики влюбился именно в эту плоскодонку? Хитрую, бесовскую, чертовски прекрасную и притягивающую?

— Ей… — мужчина закусил губу, глядя племяннице за плечо и упорно не давая увидеть своего лица, — не было это противно?

— Она твои камелии засушила, — отозвалась Роад в ответ с легкой усмешкой и снова мягко погладила его по голове. — И тот букет, который из тюльпанов и хризантем — тоже. Думаешь, ты один тут викторианский язык цветов знаешь? Пижон, — на этом девочка чмокнула его в щеку и соскользнула с его колен на пол. — Так что иди спать, ладно? Давай сейчас ванну тебе наполню, ты расслабишься, успокоишься — и завалишься спать.

— В свою большую одинокую кровать, — иронически хмыкнул Микк, немного приходя в себя.

Упоминание о цветах согрело.

Роад хихикнула и покачала головой.

— Ну вот, теперь я узнаю своего дядю, — заметила она и выскользнула из кухни, уже спустя полминуты загремев флаконами в ванной комнате.

Тики улыбнулся внезапно задрожавшими губами (о нет, ты не посмеешь, сентиментальный идиот) и уронил голову на скрещенные руки.

Надо дожить до пятницы. А потом — пережить выходные и просто приходить вот так. Приходить, слушать ее, смотреть на нее, манящую, недосягаемую и ласковую (не для него, совершенно не для него) — и не мешать.

И вскоре… просто с ней попрощаться.

Ведь по-другому и быть не может.

Тики криво усмехнулся, понимая, что где-то растерял всю свою решительность, и мотнул головой, направляясь в ванную.

И почему он просто не может припереть её к стенке и взять? Так, как обычно и делал с другими желанными ему девушками? С теми обезличенными шлюхами, которые падали в его руки с одного взгляда и обольстительного шепотка?

Почему ему хочется большего от Алисы?

Микк вздохнул и зло сжал зубы.

Через три недели он просто улетит из Японии в Канаду, забудет эту прекрасную как мечту девушку и заживёт как раньше: любя лишь своих огнестрельных красавиц, развлекаясь со шлюшками без собственного лица и убивая зажравшихся чиновников.

А потому сейчас он должен поговорить с Шерилом и предупредить его обо всём этом.

И не убиваться по этой влюблённости, буквально топящей его в себе.

Да, так он и сделает. В конце концов, он всегда делал то, что должен.

***