Алиса невольно высматривала Тики в зале в понедельник все время выступления, и Аллен честно не знал, что с этим делать. В последнее время он настолько устал, настолько его вымотало все происходящее вокруг, что сил злиться и недоумевать просто не было. Вообще никаких.

А еще — он так и не поговорил с Неа по поводу Тики-шпиона, и это тоже накладывало свой отпечаток на его и без того не радужное настроение. Потому что брат явно во всем доверял Тики, и это… Это было опасно и опрометчиво!

Но Аллен ощущал себя немым, боялся выдать свои чувства, свое состояние. Он боялся, и этот страх парализовал его. Он жил в нем, пускал в нем корни, оплетал собой, и это… это было уж слишком, черт побери.

А вкупе с тайфуном «Роад» — особенно. Девчонка бушевала весь вчерашний вечер, швыряясь вещами и топая ногами, потому что ее дядю превратили «из брутального самца в хлюпающее носом хрен знает что».

Да будто бы в этом Уолкер был виноват!

Он вообще никакого отношения к этому бабнику не имеет.

И Алиса тоже не должна была, но… чёрт подери, Алисе отчего-то ужасно хотелось искать его в толпе посетителей и испытывать при этом странный трепет.

Чёртчёртчёрт.

А у Аллена и так сейчас проблем хватало: шавки Адама, которые ошивались прямо рядом с домом и которых пришлось отводить куда-то в соседний регион, надвигающиеся экзамены, патрули и разборки с бандами других школ, внезапно разом захотевшие захватить первенство по городу ради привилегии наводить свои порядки.

Да как будто бы это Аллену само собой перепало?!

Чёрт раздери, да он собственноручно долго и упорно работал, чтобы завоевать доверие многих людей, чтобы получить разрешение на эти самые патрули, чтобы наладить связи с полицией, чтобы войти в доверие нескольким крупным здешним шишкам и быть способным с их позволения вообще контролировать школьную преступность на улицах.

А эти идиоты считают, что могут так просто отобрать всё то, что Аллен построил?

Поэтому, если прибавить ещё и эту внезапно возникшую проблему с Тики, было прекрасно понятно, почему Уолкер был в ужасно паршивом настроении и всю последующую неделю.

Лишь работа помогала ему немного расслабиться, но и этого было совершенно не достаточно.

А потому к выходным Аллен был совершенно измотанным и делать ничего не хотел, но оставить Неа без обеда просто не мог.

Он прошёл на кухню и вдруг краем уха услышал голоса из комнаты брата.

Снова здесь этот Казанова. И чего ошивается только в их квартире постоянно, своего жилья нет, что ли…

Юноша остановился и замер, стараясь даже не дышать. Вслушивался — и сам не понимал, зачем.

— …и зачем ты вообще мне сказал об этом? — в голосе Микка слышалась настолько неподдельная горечь, что Аллену стало даже как-то немного не по себе. — Лучше бы я как прежде думал, что просто хочу затащить ее в постель.

— Тогда все бы закончилось между вами еще быстрее, — утешающе заметил Неа. — Ну она же… просто боится, чего ты так убиваешься? Еще вернешься — и все будет нормально, — послышался легкий хлопок — как будто бы по плечу — и Аллен прикусил изнутри щеку, в один момент ощущая себя еще паршивее прежнего.

— А ничего и не было, — тускло отозвался Тики. — Она даже… коснуться себя не позволила. Всегда… в перчатках, словно мое прикосновение — вообще любое — ей настолько противно, что… — он шумно выдохнул — и как-то излишне резко произнес: — Документы почти готовы, билеты закажут на понедельник.

Аллен замер.

Так скоро?

На понедельник? Вот то есть… через два дня, что ли?

Внутри всё заледенело в страхе: он же ещё столько должен здесь успеть здесь сделать, у него же ещё столько дел, а уехать вот так — это же ужасно!

— Значит, через неделю, да? — выдохнул Неа, и юноша почувствовал, как у него отлегло. Чёрт подери, была ещё неделя.

Ещё неделя, чтобы разобраться со всем.

Аллен неслышно вздохнул, прикрыв глаза, и постарался не думать о том, что Тики был слишком серьёзен по отношению к Алисе. А сама же Алиса… Алисе было просто приятно разговаривать с таким интересным человеком.

Потому что поговорить больше было не с кем.

— Да, всего неделя — и я её больше не увижу, — мрачно отозвался Тики, и юноша вздрогнул, непонимающе нахмурившись.