— Вы молодец! — окликнул ее Рейф. Он добрался до вершины первым и теперь сидел чуть в стороне, скрестив ноги по-турецки.

Эмма слишком запыхалась, чтобы отвечать. Она почувствовала, что колени у нее подогнулись, и мягко опустилась на песок. Лежа на спине, она раскинула руки в стороны, глядя в небо над собой. Шаловливый ветерок овевал прохладой ее лоб и шею, приподнимая вырез футболки. Эмма закрыла глаза, вслушиваясь в шум волн и далекие крики чаек, похожие на детский плач. Дыхание постепенно приходило в норму. Ноги перестали дрожать от усталости и напряжения.

Немного погодя она села на песке. Перед Рейфом высился замок в пару футов высотой, возведенный из песка, смоченного минеральной водой «Эвиан». Нижнюю, квадратную часть замка украшали и укрепляли камешки. В центре высилась башня, на стенах которой остались следы его пальцев. Верхнюю площадку башни венчал импровизированный шпиль, сделанный из деревянной палочки от эскимо.

— Замок Хорнбург[15], — пояснил Рейф, видя, что Эмма смотрит на него. — Все силы тьмы не смогли взять его приступом.

Под порывом ветра замок задрожал и обрушился на песок. Рейф пробормотал что-то себе под нос.

— Ну, — обратился он к Эмме, — как вы себя чувствуете?

— Лучше, — призналась она, отряхивая песок с футболки.

— Можно спросить вас кое о чем?

— Конечно.

— Где ваша семья?

Эмма замерла. Естественно. Он же ничего не знает. Она сделала паузу, заправляя волосы за уши.

Очень коротко и сдержанно она рассказала ему о смерти матери.

— Извините меня. — Рейф взглянул ей в лицо. — Такое несчастье перед самым рождением Риччи…

— А мой отец, — добавила Эмма, — ушел от нас, когда мне было три годика. Уехал в Суиндон и поселился там с женщиной по имени Джекки. Вот, теперь вам известна история моей семьи.

— Вы часто видитесь с отцом?

Эмма покачала головой.

— Он умер, когда мне исполнилось девять. Собственно, я почти не знала его. После того как он бросил нас, мы редко виделись.

— Должно быть, вашей матери пришлось нелегко, — заметил Рейф.

— Да, пожалуй, хорошего было мало. Она оказалась по уши в долгах. Ей пришлось работать сразу в двух местах, чтобы содержать нас. Но она справилась. А что ей оставалось, верно?

Рейф умолк. Эмма буквально слышала следующий вопрос: «А где же отец Риччи?»

Ей не хотелось говорить на эту тему, по крайней мере сейчас, поэтому она первой нарушила молчание и спросила:

— А как насчет вашей семьи? Вы родились в Лондоне?

— Я вырос в Левишеме, — ответил Рейф. — Моя мать до сих пор живет там с отчимом. Мой родной отец оставил нас, когда я был совсем маленьким. — Он скривился. — Сбежал. Совсем как ваш.

Как и отец Риччи, подумала вдруг Эмма. Мысль об этом причинила ей почти физическую боль. Неужели с ними было что-то не так, раз отцы не пожелали видеть, как они растут и взрослеют?

— Вы поддерживаете с ним отношения? — вежливо поинтересовалась она.

— От случая к случаю. Несколько лет назад он переехал в Испанию. Ему уже пятьдесят семь, а он все еще ищет себя. Он играет на гитаре в какой-то группе в Малаге, представляете? Завел себе двадцатитрехлетнюю подружку.

Улыбка Рейфа погасла. Он поднял упавшую палочку от эскимо и принялся шевелить песок у своих ног.

— С тех пор как я уволился из полиции, — продолжал он, — я вижу, как превращаюсь в него. Плыву по течению, без цели и смысла. Стараюсь найти себя.

— Думаю, вы были хорошим полицейским, — сказала Эмма. Она действительно так считала.

— Да, может быть. Я вырос в бандитском районе, а после того как отец бросил нас, доставил матери немало неприятностей, Мы воровали ценные вещи из автомобилей, иногда и угоняли их, ну а полицейские, естественно, старались нас поймать и гонялись за нами по улицам. Хорошо еще, что мы никого не убили. Или не погибли сами, если на то пошло. Хотя, если подумать, невелика была бы потеря… По большей части полицейским удавалось нас поймать — вне зависимости от того, как быстро и ловко мы сматывались. В конце концов это произвело на меня должное впечатление. Я впервые задумался над тем, что занимаюсь бессмысленным и опасным делом, рискую жизнью из-за пустяков, когда можно было бы употребить ее на что-нибудь полезное.

— И у вас не было проблем с поступлением на работу в полицию? — с любопытством спросила Эмма. — Вас взяли туда после того, как вы обворовывали и угоняли машины?

— Дело было так. Когда мне было что-то около четырнадцати, я пришел в наш полицейский участок — к тому времени все меня там прекрасно знали — и сказал, что хочу стать полицейским. Парень, сидевший за стойкой дежурного, решил, что это самая удачная шутка, которую он когда-нибудь слышал. Он хохотал до слез. Впрочем, потом, когда веселье стихло, один из копов здорово помог мне. Он сказал, чтобы я держался подальше от неприятностей, закончил школу, а потом как знать, что может случиться. — Рейф улыбнулся своим воспоминаниям. — Мать была в восторге.