– И что это было?
– насмешливо протянула Эмма.

Молодой человек обернулся и увидел ее стоящей в дверях. Она демонстративно старалась не встречаться с ним взглядом, рассматривала собственные ноготки.

– Итак, повторюсь. Что это было, любимый?

– Звонок твоего отца.

– И...

– Я не хотел, чтобы ты узнала о нем

– И...

– Я не рассказал бы тебе об этом звонке.

– По крайней мере, ты честен. Но почему?

– Он тебя предал.

– Предал. Не спорю. Но что с того? Считаешь: ты вправе решать за меня? Может я сама хотела послать его далеко и надолго? Остается только на тебе отыграться.

– Что?

– Ничего! Ты не должен был так поступать. Ведь звонил не какой-то незнакомый мне мужчина. Это был мой отец. Он вырастил меня. Заботился. Плохо или хорошо, это в данном случае не важно. Я никогда не смогу быть равнодушной к нему. Ты и сам должен это понимать. И твой поступок... это подло, Дей. Хочешь, чтобы я перестала тебе доверять?

– Я не подумал, что это будет выглядеть именно так.

– А следовало бы. Но думаю, урок ты усвоил.

– Эмма! Так это опять были твои психологические штучки?

– Нет. Это была попытка разбудить твою спящую доныне совесть. Надеюсь, успешная.

– Прости. Я не должен был решать за тебя.

– Да. И не делай так больше. Я ведь не маленький ребенок. Дей, я взрослый человек, способный отвечать за свои поступки. Мне приятна твоя забота. Но, пойми, ты не в праве лишать меня свободы, запирать в клетке. Насколько не были бы благи твои намерения, это не правильно. Ты ведь сам не любишь, когда тебя лишают права выбора. И должен понимать, каково это.

– Прости.

– Прощаю. Я понимаю, что ты не хотел ничего дурного. Даже наоборот. Вот только от жизни и самой себя защищать меня не нужно. Если ты, конечно же, хочешь, чтобы я и дальше продолжала любить тебя. И не смотри на меня с таким укором. Потому что невозможно любить собственного надзирателя. А ты, с твоим деспотичным характером, в него превратишься. Если не будешь держать себя в узде.

– И вовсе у меня не деспотичный характер!

– Это только ты так думаешь.

Деймон о том разговоре с Эммой думал почти всю ночь. И понимал, что был не прав. Во всем. С самого начала. Девушка больше не заговаривала с ним о звонке отца, но была словно сама не своя. Он понимал, что ей хотелось бы поговорить с тем человеком. Возможно, чтобы сказать, как сильно она его ненавидит. Или любит. Это, в данном случае, было не важно.

Н самое паршивое было в том, что он поступил точно также как его родители. Он все решил сам, не посчитавшись с ее мнением. Хотя, такого права у него не было. Поэтому утром Деймон набрал номер своего будущего тестя. Ошибки нужно исправлять.

– Здравствуйте, господин Росс.

– Максим? Это вы?

– Да.

– Зовите меня Станиславом, если вам не трудно. Вы все-таки жених моей единственной дочери.

– Хорошо.

– Вы что-то хотели?

– Да. Поговорить.

– И о чем же?

– Скажите, вам действительно нужна Эмма?

– Она моя дочь.

– И что? Последние четыре года вы о ней и не вспоминали. Да и когда она была ребенком, тоже не стремились с ней сблизиться. Вы были плохим отцом.

– Я знаю.

– И чего же вы хотите от нее сейчас?

– Если я скажу: 'любви' - это будет звучать глупо?

– Более чем.

– Я хочу видеть дочь и внучку.

– Зачем?

– Затем, что у меня кроме них никого нет. Два года назад развелся. Кроме Эммы у меня никого нет. Она - мой единственный ребенок. Максим, я четыре года думал, что моя дочь мертва. Вы это понимаете? Да, я был плохим отцом. Понимаю, что ничего уже не изменить, но я действительно сожалею об этом.

– Как вы могли думать, что она мертва?

– В ту ночь, когда она сбежала, моя машина попала аварию. Теперь я понимаю, что ее просто угнали. За рулем была девушка. И от нее почти ничего не осталось. Вы понимаете? Я думал, что там моя дочь. Даже предположить не мог...

– Я не думаю, что она простит вас.

– Знаете, Максим, я тоже не думаю. Но надеюсь.

– Да. Порой надежда это единственное, что у нас остается. Приезжаете. Найдите сначала меня. Ей нельзя нервничать. И не думайте, что я пошел у вас на поводу. Просто я не хочу, чтобы она жила с грузом обиды на родного отца.

– Спасибо.

Разговор со Станиславом оставил после себя странное ощущение. Он немного опасался их будущей встречи, но понимал: это нужно Эмме. Чтобы сбросить камень с души. А может, чем черт не шутит, начать все с начала.

В дверь тихонько поскреблись.

– Да-да. Войдите.

В палату вошел мальчик лет девяти-десяти и, улыбнувшись протянул ему записку.

– Это вам один дядя просил передать.

– Какой дядя?
– ласково спросил Деймон у ребенка.