– Я люблю тебя, мам.

Голова Солнышка дернулась вверх, и когда она выпрямилась, ее глаза слегка

заблестели.

– Я тоже люблю тебя, малыш.

Затем я обнял ее за плечи, а она меня за талию, и я оставался так, заполняясь

спокойствием женщины, которая вырастила меня – единственная женщина, которая имела

для меня значение.

Когда громкий возглас послышался позади дома, Солнышко подняла на меня глаза.

– Нам лучше вернуться. Похоже, Леннон обнаружил твоего мальчика.

Глава 16.

__________________

Признания у костра.

– Ладненько, Геркулес, ты следующий. Две лжи и одна правда. Посмотрим, насколько

ты на самом деле хороший актер.

Я ухмыльнулся Зигги с другой стороны костра и растер ладони об свои шорты.

– Никакого давления или чего–то подобного.

– Нет, вовсе нет. Мы только заставим тебя выпить залпом этот стакан.

Подняв пластиковый стаканчик, наполненный до краев тем, что они называли особым,

домашним мускатным вином Зигги, я глубоко вдохнул запах сладкой жидкости.

– Кажется, не слишком крепким. Это же просто вино, да?

– Даааа, – ответил Леннон рядом со мной, откинувшись на своем складном стуле, что

я едва мог разглядеть его глаза под всеми этими волосами. Этот парень определенно был

«битлом» в прошлой жизни. – Если это просто вино, то оно ничего с тобой не сотворит,

здоровяк.

Я сощурился на него, а затем оглядел по кругу невинные лица Зигги, Солнышка и

Дилана.

– Почему у меня такое ощущение, что вы что–то затеваете против меня?

– Это просто игра, красавчик, – сказал Дилан, его губы изогнулись в одном уголке. –

Хочешь, чтобы я начал первым?

– Нет, нет. Я сделаю это. Две лжи и одна правда…ладно, дайте подумать, – зная эту

семью, у них наверняка припасена какая–то дикая ловушка, поэтому мне нужно остановить

это. Очевидно, моя актерская карьера зависела от этого. – Ладно, начнем: первое: меня

арестовали за издевательства над моим соперником в старших классах. Второе: Я посетил

все семь континентов. Третье: у меня, на самом деле, аллергия на мускат.

Смех разразился вокруг костра, и Леннон сказал:

– Ох, черт, бро, надеюсь, последнее было неправдой, но если это так, мы споим тебе

Бенадрил после.

– Я думаю…– начал Дилан, но Солнышко захлопнула ладонью его рот.

– Ты не можешь начинать. Ты, возможно, уже знаешь ответ.

– Нет, клянусь, – ответил Дилан.

Солнышко покачала головой.

– Нет, мистер. А теперь, я говорю, что второе – правда, а остальные ложь.

Зигги выгнул бровь на нее.

– Ты считаешь, что он был Антарктиде?

– У него есть личный самолет, – встрял Дилан.

– И? Никто в здравом уме не захочет туда слетать, – сказал Зигги.

Леннон сел прямо и указал на меня.

– Погоди, старик. Где ты снимал тот снежный фильм? Ну, тот, который был с лавиной,

как он там назывался…

– Эм, «Лавина»? – сказал Дилан.

– Ах, да. Да, этот. Где ты снимал его, Геркулес?

Я поднял руки вверх.

– Не могу ответить тебе.

Леннон перекинулся через подлокотник своего стула и прищурился, изучая мое лицо.

– Хмм. Я говорю, что…первое – правда.

Дилан фыркнул.

– Угу, точно. Если бы Эйса арестовывали, я бы знал об этом.

– Конечно, знал бы, братишка–сталкер, – ответил Леннон. – Тогда что же правда?

– Легко. Второе, – ответил Дилан.

– Да, согласен, – кивнул Зигги. – Второе – правда.

Когда я обвел взглядом круг, мои губы дрогнули.

– Похоже вы все здесь согласны в одном, кроме Леннона. Не могу поверить, что ты

считаешь, что я мог совершить что–то настолько глупое. Ворваться в другую школу и быть

арестованным за разрушение их талисмана? Мда, это глупо. И слишком плохо, потому что

это правда, – мой взгляд прошелся по Дилану, Зигги и Солнышку, и я ухмыльнулся. –

Похоже, вам троим лучше выпить.

– Что! Да ни черта подобного, – запротестовал Дилан, смещаясь на край своего стула.

– Черта, братишка, – Леннон указал на стаканчик Дилана и сымитировал, будто

опрокидывает его в себя. – Твое здоровье.