удачное время. И вы видели газеты. И это будет не тихая, веселая вылазка.

Когда моя мама не смогла скрыть искры восторга, которые осветили ее глаза, на это

заявление, я почувствовал укол обиды. Именно поэтому они здесь. Ради внимания. Ради их

друзей из элитного загородного клуба «Cliff Acre», которые увидят их в газетах и по

телевизору, обедающих в Беверли Хиллз, в окружении обезумевших людей, которые будут

выкрикивать свои вопросы к ним, как будто они суперзвезды. Меня передернуло от мысли,

что кто–то может наслаждаться тем, чего я так усиленно избегал, но дело не в том, что я не

знал, каким типом людей являлись мои родители. Они не были плохими в любых смыслах, но

определенно… наслаждались образом жизни, который моя успешность могла им обеспечить.

– Ой, чепуха, – сказала мама, отмахиваясь рукой. – Ты же знаешь, что нас не волнует

небольшой шум.

Угу, но меня – да.

– Почему бы тебе не пойти, собраться, и мы съездим куда–нибудь на часок?

Я бросил взгляд на часы, которые показывали 10.15, и захотел простонать. Последнее,

что я хотел сделать сегодня, это отправится на бранч, где мы будем окружены каждым

фотографом в радиусе двадцати миль. Но какая еще альтернатива? Начать спорить?

Я уже собрался развернуться на пятках и подняться наверх, чтобы узнать вылез ли

Дилан уже в одно из окон и спустился по водосточной трубе, когда услышал, как позади меня

прочистили горло. Я обернулся, замечая его, уже стоящего на пороге арки в одной из моих

тренировочных футболок Nike, которая сползала на нем со всех сторон и в джинсах, которые

делали из него подражателя рэпера, потому что они едва держались на его бедрах.

Огорченное выражение на его лице было полно извинений, и пока он шел ко мне,

джинсы соскользнули еще ниже, и ему пришлось подтягивать их на себе, а я не смог

сдержаться и расхохотался. Его взгляд метнулся поверх моего плеча, и я знал Дилана

достаточно хорошо, чтобы понимать, что он сожалеет, что не может быть более собранным,

чем в данный момент, но, черт возьми, он выглядел даже очаровательно. К тому же он не был

единственным, кого застали врасплох; я тоже был во вчерашних, костюмных брюках,

которые определенно видели лучшие дни, и застиранной футболке с надписью «Morning

Wood Lumber Company» и с елочками по всей груди.

Мда, очевидно мы не готовились к приему гостей сегодня утром.

– Привет, – сказал Дилан, даря моим родителям улыбку, которая была настолько

широкой, чем все те, что я уже собрал. Затем он шагнул вперед, чтобы пожать руку моему

отцу. – Дилан Прескот. Приятно, наконец–то, познакомится с вами.

Мой отец кивнул.

– Дэн Локк, а это – Патриция.

Когда Дилан подошел, чтобы поздороваться с моей матерью, она одарила его своим

стандартным двойным поцелуем в воздух – откуда она этому научилась за последние

несколько лет, я понятия не имел – а затем отстранилась назад, чтобы еще раз оценивающе

осмотреть его.

– Ты выше, чем я думала, – сказала она, постукивая свои губы указательным пальцем.

– Ох, я не имею ничего против этого, естественно. Дело в том, что я видела всех тех актеров,

которые работали с Эйсом, и он всегда возвышался над ними. Такие крошечные, те мужчины.

Они сделали его самым большим в Чикаго.

Дилан подарил ей ослепительную улыбку, ту, которой он рано или поздно

прославится.

– Я из Флориды.

– Ах, ну тогда понятно, – ответила она, кивая, и ее взгляд упал на руку, которой он

поддерживал свои – ну, мои – джинсы.

– Простите, – произнес он, осматривая свой внешний вид. – День стирки.

Мои родители усмехнулись, а затем повернулись друг к другу со взглядом, который я

не смог расшифровать. Когда моя мать снова повернулась к нам, она улыбнулась Дилану

приятной, но натянутой, улыбкой.

– Что ж, дорогой, приятно с тобой познакомится, – сказала она, а затем ее взгляд

сместился на меня. – Мы приехали сюда в надежде, что сможем забрать Эйса на бранч,