В прошлый раз это обернулось «откровением» от безумного «садовника», что будет в этот раз? Пока Леонид не пытался даже предположить, но на всякий случай приготовился, что до столовой не дойдет, застрянет в очередном «уютном местечке для откровений».

К сожалению, или к счастью, предчувствия его обманули. Зимин протопал по своей дорожке до общего променада, слился с толпой деловитых обитателей лагеря и вскоре уселся за стол, сервированный к обеду.

И после плотного обеда ничего странного не случилось. Леонид вышел из столовой, отделился от толпы и побрел по своей тропинке в сторону «башни». Интересно, что внутренний магнит больше никуда не тянул.

«То есть, это был просто голод, а не магнит, - Зимин вздохнул. – Так не интересно! Где «садовник»? Где новые загадки?»

Странный «садовник» на мысленный призыв Леонида не откликнулся, зато ответил легким, но ощутимым зудом лежащий в кармане телефон. Да, никакого телефона у Зимина не было со вчерашнего вечера, когда Андрей Михайлович конфисковал «Электронику», но в кармане что-то вибрировало и это был именно телефон. Простецкий, бесплатный, такой, чтобы только позвонить или отправить плоскую картинку. Это Леонид определил на ощупь. Как он очутился в кармане? Кто бы знал!

Зимин свернул с тропинки под прикрытие деревьев и достал телефон из кармана. Номер вызывающего абонента не высвечивался. Фотографии тоже не было. Дурной тон, но… до приличий ли в такой ситуации?

Впрочем, на экране имелась элементарная заставка… зеленый фон и белый цветок, напоминающий нарцисс, на тонком, неуверенно изогнутом стебельке. Эдельвейс?!

– Я, - настороженным тоном ответил Зимин.

– «Я»? – Абонент усмехнулся. – Почему не «алло» или «да»?

– Что это значит?

– Ты не рад меня слышать?

– Варвара, я всегда рад тебя слышать. Просто объясни, что это за игры?

– Формулируй чётче, Зимин. Что конкретно тебя интересует?

– Всё. Так достаточно конкретно?

– Ты понял, с кем и чем имеешь дело?

– С КГБ. Я в гостях у Конторы, на загородной базе. Ваш библиотечный куратор меня опекает. Мне следует понять что-то ещё?

– Это не просто КГБ, это Политуправление.

– Не вижу каких-то особенностей…

– Ты уже смотрел по сторонам через тепловизор?

– Варвара, ты снова говоришь какими-то намеками. Прекрати, пожалуйста. Я смотрел через тепловизор, но ничего не понял. Ты, кстати, откуда знаешь? «Садовник» сообщил, он твой приятель?

– «Садовник»? – Варвара усмехнулась. – Пусть будет «садовник». Ты не поверил своим глазам, да?

– Люди с «холодными» контурами это роботы… или кто там… наполовину ящеры? Но твой «садовник» тоже не самый горячий тип. Как это понимать? Ты его очаровала, он проникся к нормальным людям светлыми чувствами и решил вывести на чистую воду свою родню? Допустим. Но при чем тут я?

– Ты ведь всё давно понял, Зимин. Просто не хочешь в этом признаваться.

– Ничего я не понял. На что ты опять намекаешь? На связь между «неубиваемыми» немцами и «холодными» людьми в этом лагере?

– Ты не видишь связи?

– Пока я вижу только странности. Вы с Репиным меня к чему-то подводите, используя одни и те же документы, но преследуя разные цели. Невероятно, но факт.

– И какую цель, по-твоему, преследует Репин?

– Пока не знаю, но явно не разоблачение несуществующего заговора в КГБ. Зачем ему баламутить воду в собственном пруду?

– То есть, правду озвучить ты ещё не готов, понятно, - Варвара вздохнула. – Какой ты осторожный.

– Я привык опираться на факты, а не домыслы и пересказы якобы вещих снов.

– Я уверена, ты поймешь, в чем подвох, когда изучишь документы полностью.

– Удивительно. Ты говоришь ровно, как майор. Он тоже убежден, что полная картина откроет мне глаза на что-то очень важное для государственной безопасности.

– Я говорю о подвохе. И даю тебе действительно полную картину. С двух сторон.

– С каких ещё двух сторон?

– В этом телефоне есть снимки немецкого документа. Взгляни на них. Надеюсь, ты справишься с переводом. После него у тебя точно не останется сомнений. Только не беги прямиком к Андрею Михайловичу.

– Сначала позвонить тебе? В какую игру ты играешь на самом деле? Чего хочешь добиться реально?

– Скоро поймешь. В немецком документе, кстати, сказано, что «неубиваемые», как ты выразился, немцы жили на самом деле всего несколько месяцев, а потом увядали и высыхали, словно сорванные эдельвейсы. Красиво сказано, правда? Давай, Зимин, просвещайся дальше. Целую тебя в умную макушку.