Утром, одарив каждую подарками, Водсворт проводил гостей и попросил через день приплыть опять. Он вновь свернул канат в бухту и постарался убрать всякие следы их пребывания на судне.

Навестивший корабль Джордж Янг нашёл Водсворта в прекрасном расположении духа. Тот даже мурлыкал какую-то песенку и сказал, что чувствует себя превосходно.

— Не думай обо мне плохо, Джордж, я тебя не подведу, — ещё раз заверил Водсворт.

Всё складывалось просто-таки замечательно. Матросы ничего не заметили, а если и заметили, то не подали виду.

Молва о щедром и любвеобильном американце, вероятно, распространилась в канакской деревне. Когда наступил вечер очередного свидания, ещё до прибытия Намаханны и Лолы к кораблю подплыла другая лодка, и две из сидящих в ней женщин выразили желание подняться на борт по предусмотрительно спущенному канату. Водсворт не посчитал возможным отвергнуть знаки их внимания.

Наутро следующего дня, встретившись для обсуждения текущих дел с Фёдором Лещинским, доктор Шеффер услышал от него, что накануне было замечено, как к «Кадьяку» подошла сначала одна, а потом вторая туземная лодка. В обеих были женщины.

— Я знаю, кто их приманил туда. Это Водсворт! — с ожесточением сказал доктор Шеффер и, взяв с собой несколько матросов, поплыл на шлюпке на «Кадьяк».

То, что обнаружил на шхуне доктор Шеффер, повергло, его в состояние шока. Водсворта нашли в кают-компании. Разложив на полу пару тюфяков, он спал в обнимку с сандвичанкой. Вторая из женщин тоже спала на полу, прижимая к груди честно заработанные ею занавески из каюты, где должен был содержаться арестованный капитан. На нижней палубе отыскали прикорнувших там ещё двух женщин. Одна из них пыталась скрыться с медным корабельным чайником в руках, вторая ни за что не хотела расстаться с набором ложек и вилок, составлявших имущество кают-компании. И от капитана Водсворта, и от его четырёх подруг исходил устойчивый аромат рома.

— Вы превратили корабль в бордель! — орал на очухавшегося Водсворта доктор Шеффер. — И как вы смели дарить этим шлюхам корабельные вещи? Если бы я не накрыл вас с поличным, вы бы распродали девкам весь корабль!

Несмотря на отчаянное сопротивление туземных красоток, дары Водсворта были конфискованы. После чего женщин с миром отпустили на берег, а американец был вновь заперт в тесной каюте. Двух матросов, охранявших в ту ночь корабль, доктор Шеффер приказал посадить на гауптвахту.

На берегу он имел очень серьёзный разговор с капитаном Джорджем Янгом.

Остров Кауаи,

январь 1817 года

Какое-то время после разоблачения постыдных амурных приключений Уильяма Водсворта ничто не омрачало делового настроя доктора Шеффера. Каждый день, совершая обход своих владений, он видел, как наливаются плоды на компанейских плантациях, всё выше тянутся к солнцу посаженные им близ русской фактории лекарственные растения и каким всё более грозным, впечатляющим становится угловатый изгиб каменной крепости над долиной реки Ваимеа, где с захода до заката шла напряжённая работа сотен людей. Стоило ли печалиться, что Водсворт всё же проявил свою подлую суть и предал их? Враг разоблачён и изолирован, теперь уже под надёжной охраной и более не сможет им навредить.

Но в середине января в бухте Ваимеа опять появилось судно под американским флагом, и сердце доктора Шеффера ёкнуло в тревожном предчувствии. От американцев, известно, добра не жди, одни хлопоты. Это был бриг, и он назывался «Коссак». Доктор Шеффер послал Тимофея Тараканова выяснить, кто это и с какими целями пожаловал сюда.

Капитаном корабля оказался Томас Браун, хорошо знакомый Тараканову: шесть лет назад именно он на бриге «Лидия» выручил его с товарищами из туземного плена. Тогда они расстались добрыми друзьями. Но сейчас, узнав в поднявшемся на борт промышленнике Тараканова, Браун встретил его весьма сдержанно и холодно сказал:

— Вот как, и ты здесь! Мир тесен.

— Чьё это судно и куда вы идёте, Том? — спросил, обменявшись рукопожатием с давним знакомым, Тараканов.

— Нас подрядила компания Астора, — ответил Браун. — Меняли у индейцев меха на северо-западных берегах. В Гонолулу взяли воду и подкрепились продуктами и теперь идём торговать в Кантон. — Браун смерил Тараканова оценивающим взглядом и добавил: — У меня были письма от Баранова для вашего начальника и для тебя тоже. Но я уже отдал их побывавшему перед тобой канаку.

Своей замкнутостью и манерой речи, при которой слова будто процеживались сквозь зубы, Томас Браун недвусмысленно давал понять, что тёплой беседы у них теперь не получится.

— Может, Том, сойдёшь на берег, немного погостишь у нас? — пытаясь повернуть разговор в дружелюбное русло, предложил Тараканов.

— Не имею никакого желания встречаться с этим вашим доктором Шеффером, — хмуро отрезал Браун. — Немало наслышался о нём в Гонолулу от Джона Эббетса. Ты-то как, Тим, заодно с Шеффером оказался?