Побелев от ярости, доктор Шеффер медленно пошёл к русской фактории. И этого человека, Каумуалии, он считал своим лучшим партнёром и даже другом. Как же можно, едва тучи на политическом горизонте сгустились, сразу отворачиваться от своих союзников? Да как он смеет, этот туземный король, говорить с ним, доктором медицины и естественных наук, полномочным представителем на Сандвичевых островах великой России, в таком тоне!

Доктор не успел пройти и половину пути, как его нагнала и окружила группа сандвичан во главе с вождём Тупийя Пиллом, ещё недавно стоявшим возле Каумуалии в свите его доверенных лиц. Вождь схватил Шеффера за руку и, развернув в сторону моря, показал на «Кадьяк»:

— Вам туда, на корабль.

— Никуда я отсюда не уйду! — Доктор Шеффер попытался вырваться из крепкой хватки Тупийя Пилла. — Я не оставлю остров, пока не получу приказ из России.

И тут откуда-то появились шесть американских моряков.

— Нет, ты поплывёшь на корабль! — сказал один из них.

Двое других молча схватили Шеффера за ноги, в то время как сопровождавшие Пилла канаки крепко держали его руки. Доктора оторвали от земли и понесли в сторону моря.

— Как вы смеете вдесятером нападать на безоружного человека! — брыкаясь, кричал доктор Шеффер. — Я буду жаловаться королю!

— С королём ты больше не увидишься, — с довольной ухмылкой ответил тот же американский матрос.

На берегу доктора толкнули к старому туземному каноэ, сунули в руки весло.

— Плыви!

Что ему оставалось делать? Доктор стал грести к кораблю, провожаемый улюлюканьем с берега. Он скоро обнаружил, что лодка течёт. Всё ясно, ему намеренно подкинули это корыто, чтобы он утонул по пути. Преодолев кромку прибоя, доктор отложил весло и стал быстро вычерпывать воду найденным на носу лодки сосудом из тыквы. Так он и продвигался вперёд, то энергично гребя, то вновь откладывая весло, чтобы вычерпать воду. С «Кадьяка» его заметили и выслали навстречу шлюпку.

На борту корабля доктор рассказал находившимся там Тараканову и Однорядкину, как грубо, по-хамски поступили с ним королевские прислужники во главе с Пиллом.

— Негодяи, негодяи! — в слепом бешенстве бормотал доктор Шеффер. — Пока я отсутствовал, против нас организовали революцию. Король нас предал. Измена!

На берегу раздался пушечный выстрел, и стоявшие на палубе Шеффер, Тараканов и Однорядкин увидели, как возле резиденции короля взвился незнакомый бело-голубой флаг.

— Вам, Тимофей Осипович, надо вернуться на берег, — сказал доктор Шеффер Тараканову. — Ежели канаки попытаются преградить вам путь, напомните, что на берегу у вас жена и вы должны увидеть её. Заодно заберёте некоторое имущество компании. Они не посмеют задержать вас. Попробуйте увидеться с королём. Скажите ему, что произошло недоразумение. Он не должен верить американцам. Убедите его, что только русские его настоящие друзья. Пусть разрешит погрузить наше сандаловое дерево. На всякий случай возьмите с собой оружие.

— Оно мне только помешает, — после короткого раздумья ответил Тараканов.

С ним отправился на берег и Алексей Однорядкин.

Остров Кауаи,

май 1817 года

Однорядкин вернулся на «Кадьяк» лишь вечером и сказал, что Тараканов виделся с королём, но особенного успеха в переговорах не добился. Каумуалии твёрдо стоит на своём: все русские и алеуты должны в ближайшее время покинуть остров. Виттимор привёз на своём корабле и передал Каумуалии ультиматум от американцев и Камеамеа: если русские не уйдут с Кауаи, американцы посадят на пять стоящих в Гонолулу кораблей вооружённых канаков и совместно с ними атакуют остров. Король может избежать бессмысленных жертв, но, если он хочет этого, ему лучше поскорее избавиться от пригретых им гостей. Тараканову удалось добиться лишь некоторой отсрочки отплытия с острова русских судов. Каумуалии разрешил временно, до завершения загрузки кораблей, оставаться на острове только нескольким русским, в том числе Тараканову, Лещинскому и Филиппу Осипову. Но доктор Шеффер не должен более показываться на берегу. Таков был окончательный приказ короля.

Используя благожелательное отношение к нему многих канаков, Тараканов днями напролёт обеспечивал доставку на берег находившихся на складе товаров компании и личных вещей промышленников. Он ночевал в хижине с Ланой, но теперь эти ночи не приносили ему счастья. Лана плакала, сквозь слёзы говорила, что скоро «кане лауае» покинет её. Тараканов мучился, не зная, как ему поступить: взять её с собой или оставить здесь в надежде, что всё как-нибудь образуется и он вернётся. Ежели ему придётся плыть на «Кадьяке», брать Лану с собой рискованно: Джордж Янг предупреждал, что на ходу «Кадьяк» ненадёжен. И ещё неизвестно, как поведут себя американцы и удастся ли благополучно достичь берегов Северо-Западной Америки. К тому же Лана сказала, что у них будет ребёнок, и он не хотел подвергать опасности её здоровье.

Пока эвакуация с острова шла полным ходом, на «Кадьяке» случилось чрезвычайное происшествие. Однажды днём томившийся в неволе Уильям Водсворт, узнав из подслушанных им разговоров, что русских вынудили уходить с Кауаи, начал отчаянно колотить в дверь и истошным голосом вопить: «Пожар! Пожар!» Едва дверь каюты открыли, как босой Водсворт, отпихнув охранника, бросился на палубу и, продолжая кричать: «Пожар!» — прыгнул с палубы в воду. На «Кадьяке» спустили шлюпку и организовали погоню, но Водсворта успела подобрать туземная лодка, и он был благополучно доставлен на берег.

Между тем в бухте вновь появился корабль «Авон». Доктор Шеффер в сопровождении охраны рискнул подплыть к кораблю для объяснений с капитаном Виттимором.

— Признайтесь, мистер Виттимор, — сказал, поднявшись на борт, доктор Шеффер, — вы и ваши друзья Эббетс и Уиншип затеяли всё это лишь из зависти к нам?

— Что вы имеете в виду, доктор Шеффер? — состроил непонимающую мину Виттимор.

— Не прикидывайтесь! — не в силах сохранять дипломатический тон, вскричал доктор Шеффер. — Мне известно, кто настроил короля Каумуалии изгнать с острова русских. Вы угрожали ему, это вы настроили его против нас. Не пытайтесь уверять меня, что это не так. Я не верю в состряпанные вами слухи о конфликте между Россией и Соединёнными Штатами.