— Но почему узнают о подобной страсти? Разве она не сможет искусно скрывать?

— Нет. Она не сможет, я уверена.

— В чём же заключается твой план? Любовью управлять невозможно, Откуда явится подобный человек? Каков он будет? Что принесёт ей и чего захочет взамен? В подобных случаях влиять на события — просто невероятно!

— Деньги могут сделать всё!

— И в любви? Ты полагаешь?

— В любви — нет. Но почему ты решила, что это должна быть любовь взаимная? Неужели мы этого желаем для нашей врагини?

— О нет!

— Пусть она — полюбит — его. Пусть полюбит страстно, безоглядно. Он же будет всего лишь подкуплен, красивая живая игрушка, подброшенная в её постель, куколка с коварным секретом, незаметно жалящая ядовитой стрелкой...

— Где сыскать подобного человека? Это будет нелегко.

— А я думаю, легче, нежели ты предполагаешь. И до сих пор кому не памятно пристрастие покойного государя к людям низкого происхождения, Он просто наводнил двор этими выскочками, жаловал, награждал, ласкал... В пёстрой этой толпе затерялась некая Климентова, обер-гофмейстерина покойной Анны Петровны. Она ездила вместе с молодою герцогиней в Киль и после смерти Анны возвратилась. Говорили, будто дядя её водкой торговал и вовремя поднёс государю чарку. И государь за то приставил племянницу к своей малолетней дочери и пожаловал баронессою...

— Сплетни!

— Возможно. Однако ныне госпожа Климентова в большой нужде. Она неловка, строит из себя чопорную даму и оттого не нужна Лизете. Как, впрочем, и никому не нужна...

— Она будет помогать нам?

— Если ей заплатить.

— В чём же будет заключаться её помощь? Она подыщет столь необходимого нам молодого человека? Ловко сумеет подкупить его? Но ты сама говоришь: она неловка...

— Ей не надо никого подыскивать, Она имеет то, что нам нужно.

— Среди своих слуг?

— Наивный вопрос, Натали. К чему нам её слуги, с нас довольно её собственного низкого происхождения. Нет, это не слуга её, это гораздо занятнее. Это её незаконнорождённый сын!

— Какая гадость!

— Не спорю. Но гадость, благоприятная для нас.

— Покойный государь был немыслимого поведения! Такую женщину он мог приставить к своей дочери!

— Я слыхала даже более того. Мальчик воспитывался в семье того самого корчемщика, дяди Климентовой, Она осмелилась представить ребёнка государю, улучив момент хорошего настроения. Красивый, резвый мальчик понравился. Говорят, стояли жестокие морозы, ребёнок показался государю забавным в тулупчике не по росту. Государь приказал записать его Шубиным, после зачислил в гвардию. Ныне Алексей Шубин — сержант, и очень беден...

— Да, за государем покойным числилось много такого... Но почему ты решила, что именно этот юноша?..

— Мне случилось видеть его...

— И... продолжай.

— Нахожу его подходящим для нашего дела...

Цесаревна ничего не отвечала. Дарья также принуждена была молчать. Наконец Наталья Алексеевна спросила с какою-то гадливостью:

— Сколько понадобится денег?

— Позволь мне взять это на себя. Я вижу: тебе неприятно всё это. Я сама переговорю с Климентовой...

— Но твоя мать... Если ей станет известно, если Климентова проговорится или — и это вполне допустимо — она может не согласиться...

— Я буду осторожна. И полагаю, она согласится, и согласится он, и даже и денег не потребуется много...

— А... если полюбит и он? Почему мы должны исключать и такую возможность?

— Полюбит? Лизету? Разве подобных ей любят? Ведь ты сама говорила...

— А разве не ты говорила, что любовь может многое переменить в её натуре?

— Да, любовь может сделать её слабее. Любовь, её любовь, может сделать её уязвимой. Но её самое полюбить нельзя, в ней есть что-то такое, в этом права именно ты...

— Сейчас я не чувствую уверенности в твоём голосе.

— Хорошо, разве твой брат, государь, разве он любит её? Разве это возможно называть любовью?

— Пожалуй, нет. Каприз, тщеславие, безумство юной плоти, но не любовь. А если этот Шубин полюбит не Лизету, а столь желанную многим низкорождённым возможность вскарабкаться наверх?

— Наверх? Но она поставит себя вне общества, она лишится малейшего влияния. И тогда — пусть делают, что хотят. Пусть она даже попытается женить его на себе. Нам эта комедия уже не будет интересна...

— Я понимаю, что должна согласиться с тобой, но что-то всё мучит меня, будто заноза в сердце... Да, как раз такое ощущение. И вдруг хочется немедленно пресечь всё! Чтобы и не начиналось ничего...

— А твой брак? А молодой государь, брат? Разве не твой долг — спасти его от Лизеты?