Этот тинг был злым.

Все бонды ждали, куда позовут их конунги.

Первые два дня на тинге прошли спокойно — бонды, ярлы и конунги пили пиво и брагу, совершали положенные жертвоприношения Одину и Тору, законоговорители вели судебные тяжбы, разбирали взаимные претензии бондов и ярлов. Неспешно выносились приговоры — кого подвергнуть порке, кого утопить в морской волне, а кого выслать на тридцать три года... Такой приговор выносился за совершение преступления, признанного на тинге негодяйством — за подлое убийство в спину.

Конунг Рюрик приметил возле шатра конунга Гуннара красивую молодку, окружённую рабынями, и предложил ей сыграть в кости.

— На что будем играть? — спросил Рюрик.

— Поставь лохмотья, какие есть, — сказала молодка.

— А ты поставишь девичью честь... — сказал Рюрик и швырнул ей под ноги златотканый плащ.

Бросила кости молодка, и выпало пятнадцать очков.

Бросил кости Рюрик, и выпало шестнадцать очков.

— Как зовут тебя, красавица? — спросил Рюрик.

— Енвинда.

— Чья ты дочь?

— Конунга Гуннара.

— На рассвете жди меня у высокого дуба.

Третий день тинга начался с того, что конунг Гуннар с Побережья Серых Валунов призвал бондов и морских конунгов идти в ледунг на восток мстить за обиду, нанесённую конунгу Сигурду.

— Здесь собрались все бонды, ярлы и конунги, — оглаживая седую бороду, важно сказал законоговоритель. — Конунгу Сигурду нанесена кровная обида. Сегодня данники отказали Сигурду, завтра перестанут давать дань любому из вас... Нужно собрать ледунг и отомстить за конунга Сигурда... Кто думает иначе, пусть скажет сейчас.

— За конунга Сигурда должен мстить только его род, — сказал конунг Рюрик. — Когда за человека мстит не его род, а какие-то другие люди, его род утрачивает изначальное мужество, перестаёт верить в свои силы и оттого приближается к гибели... Каждый должен полагаться на спой меч!

— Холмгард всегда платил дань тем, кто её требовал, по минувшим летом два драккара, которые я посылал за данью, не вернулись оттуда, и я имею верные сведения о том, что эти корабли не пропали в морской пучине и не скрылись в иных землях с общей добычей... Мой человек недавно вернулся из-за моря и поведал, что оба драккара были сожжены на берегу большого озера, вблизи города Альдейгьюборг. А теперь разбита дружина конунга Сигурда... Мы никогда не смоем этот позор, если не отомстим достойно за наших погибших сородичей!..

Вольные бонды слушали конунга Гуннара, время от времени вяло прихлёбывая пиво.

— Собирать ледунг нужно для того, чтобы идти на запад, — сказал конунг Рюрик. — Верно?!

— Из Германии драккары возвращаются настолько загруженные, что едва не черпают бортами воду, — сказал какой-то бонд.

— Надо идти в тёплые моря, добраться наконец до Рима!.. — прокричал задиристый ярл Хакон Лысый. — Каждый год нам что-то мешает идти на Рим!.. А за гибель викингов пускай мстят их сородичи...

Гуннар подал знак, и заговорили сразу несколько ярлов:

— Если не отплатить достойно за гибель двух драккаров, на следующее лето их корабли придут в наши земли и разграбят их!

— Тот человек, который вернулся с востока, сказал, что осмелевшие славяне готовят большой ледунг против нас...

— Ледунг! Собираем ледунг!..

— Проучить раз и навсегда!..

Послышалось бряцанье оружия, тинг зашумел...

Нет, не зря два дня выжидал удобный момент конунг Гуннар. Не зря его люди откупоривали бочонки с пивом один за другим...

— Конунг Рюрик, твои корабли готовы идти в поход? — дружелюбно спросил конунг Гуннар.

— Мои корабли не пойдут на восток, — негромко сказал конунг Рюрик, но эти тихие слова были услышаны всеми бондами, собравшимися на священной поляне.

— А куда же они пойдут? — в наступившей тишине поинтересовался конунг Гуннар.

— Я со своими людьми отправляюсь в Миклагард, — невозмутимо ответил Рюрик.

— Ты не желаешь повиноваться решению тинга?! Если ты не желаешь повиноваться воле тинга, мы заставим тебя! — яростно прокричал конунг Гуннар.

— Этого не может сделать никто. Закон гласит, что в ледунг должно выходить лишь в том случае, когда опасность угрожает всему побережью... Нам пока никто не угрожает, а мстить за сородичей — дело рода конунга Сигурда. Когда погибли мои сородичи, я никого не упрашивал идти на месть. Собрал четыре корабля и достойно отплатил датчанам за нанесённое моему роду оскорбление. Все помнят, как было дело?

— Все помнят!.. Ты поступаешь справедливо, конунг Рюрик, — подтвердил седовласый лагман-законоговоритель.