Шрифт:
– Не бойся, маленькая…
Она больше не боялась. Горячее напряжение внизу живота все возрастало. Вар прикусила губу, когда ладонь Торина оказалась вначале на животе, а потом в промежности. Щеки её загорелись, было немного стыдно, но и хотелось продолжения. Она спрятала лицо на плече Торина, обнимая его за шею, пока он нежно поглаживал её интимное местечко. От этого прикосновения мутилось в голове и казалось, что сейчас внутри взорвется что-то большое. Вар инстинктивно сжала бедра, когда палец мужчины скользнул между напитанных влагой складочек. Но почти сразу расслабилась. Это Торин, уговаривала она себя, её любимый, её прекрасный Торин.
Он уложил её на раскиданную одежду и лег сверху, уже не опасаясь быть отвергнутым. Вар сама жаждала его и рвалась ему навстречу. И когда Торин взял её, лишь крепче обвила его руками и ногами, задрожав, словно серна. Медленно, очень медленно он двинулся, стараясь двигаться осторожно, не сделать больно. Голова кружилась от её стонов и аромата её тела. Торин просунул руку под её талию и приподнял навстречу, второй рукой упираясь в пол, губами скользя по её лицу, целуя глаза, щеки, губы.
– Вар, о Вар!- выдохнул он, чувствуя, как бешено пульсирует её тесное лоно вокруг его плоти. Она заметалась, вскрикивая, царапая его плечи спину, выгибаясь ему навстречу. Торин кончил спустя миг, едва не потеряв сознание, таким острым было наслаждение.
========== Глава 21. ==========
Время словно собралось в одну ослепительно сияющую точку, в которой пребывали король и его возлюбленная. Они словно преобразились в единое и невероятно прекрасное существо с одним единственным сердцем на двоих.
– Не отпускай меня, - едва слышно прошептала Вар. Ей казалось, что расстанься они хотя бы на миг, и случится непоправимое. Торин крепче сжал её в объятиях, зарывшись лицом в пышные темные волосы.
– Ты моя… не отдам… никому…
Она с блаженным стоном оплела ногами его бедра и подалась навстречу, с почти детской непосредственностью требуя продолжения. Торин медленно, лениво потерся о неё, словно огромный лев, предъявляющий права на львицу. Вар облизала губы.
– Скажи… - мурлыкнул король, нагло глядя в янтарные, полуприкрытые глаза своей женщины. –Скажи, чего ты хочешь.
Вар дернулась, острые коготки вонзились глубже в плечи, вызвав довольную улыбку на королевских устах. Торин чуть повел бедрами, дразня возлюбленную.
– Скажи… скажи это!
– Что?- голос Вар срывался не то в рычание, не то в жалобное мяуканье.
– Ну уж нет! Это ты будешь упрашивать…меня…аааххх!
Последний стон сорвался с её губ вместе с грубым движением, отдавшимся сладкой судорогой во всем её измятом теле. Торин рассмеялся низким утробным смехом, прижал её руки к земле и снова принялся тереться о неё, почти не двигая бедрами. Вар взвыла от обиды и недоумения.
– Скажи!- Торин наклонился и ощутимо куснул её за покрытый легким пушком подбородок. –Ну же!
– Н-нет!- хныкнула она, извиваясь. –Торин…
– Что?- кончик его языка коснулся её губ.
– Если ты сейчас не продолжишь, я тебя убью! Ну, чего ты ждешь?- голос её дрожал. –Если ты так же будешь работать в своей шахте, то не соберешь и крупицы злата.
Он рассмеялся, Вар была в своем репертуаре. Приподнявшись, упираясь руками по обе стороны её тела, он принялся со всем трудолюбием обрабатывать свою маленькую шахту. Лучшую шахту на свете!
Беркем сидел на камне, опустив в воду сбитые ноги. Камышовые заросли надежно скрывали его от нижнего лагеря. На душе у юного харадрима царила сумятица. Он не мог понять себя, не мог понять своих чувств. Неуютно ему было в лагере слушать песни и хвалы в честь себя, и ноги сбитые болели нещадно. И он ушел потихоньку к озеру, потерянный и взбудораженный. Единственный, чья улыбка, чье общество было сейчас так нужно ему, предпочел общество своих соплеменников и своего отца. Для него, Беркема аль Назира места не было.
Горько было Беркему, так горько и грустно, что воды озера показались ему желанной колыбелью. Он поднялся и шагнул вперед, погружаясь в холодные воды озера.
– Беркем! Что ты делаешь?
На какой-то миг он решил, что безумие его сделалось плотью. Он повернулся, глядя в большие глаза, полные отчаянного страха. Страха за него! Сердце оборвалось и рухнуло куда-то, а потом заколотилось, заметалось.
– Леголас…- едва слышно произнес он, глядя в прекрасное лицо.
– О боги, Беркем, ты с ума сошел! Пошли, тебе нужно согреться!
Он не помнил, как они очутились на берегу, и как юный принц эльфов оказался вдруг так близко, что их сердца разделяли только несколько пальцев костей и плоти. И губы Леголаса вдруг оказались прижаты к его щеке, а тонкие пальцы запутались в его волосах.
– Не смей… не смей уходить… умирать… не смей!- эльф до боли прикусил его губы и Беркем ответил на этот поцелуй с такой жадностью, что на какое-то время они просто забыли, как дышать. Губы ласкали губы, языки терлись друг о друга, ветер смешал белокурые прямые волосы с курчавыми темными. Наконец Беркем опомнился и отстранился. Было холодно, но теперь это было кстати. Не будь ветра, воды, он сгорел бы, охваченный пламенем желания.