Шрифт:
Фал расцеловала его, торопливо впрыгнула в выходное платье, сунула ноги в полусапожки и выбежала из дома. Путь до рынка она одолела вприпрыжку, рассматривая вывески и играющих детей. Эти маленькие создания до сих пор вызывали у неё удивление и восхищение. Купив в лавочке пирожника сладких булочек и пастилы, она пошла к кузне, видневшейся в конце улицы. Чем ближе, тем меньше оставалось в ней радости и энтузиазма. Ей предстояла встреча с Торином…
Фал наклонилась, приласкав малыша, чувствуя странную нежность, совсем иную, чем испытывала к братьям. Отломив кусочек пастилы, сунула ему в ладошку. Малыш довольно зачавкал. Девушка смотрела на его довольную перемазанную мордшку, потом, повинуясь снова вспыхнувшей нежности, подняла дитя на руки и поцеловала в измазанную пастилой и грязью щечку. А малыш неожиданно рассмеялся, обнял её за шею и что-то заворковал, под конец прижав свои мягкие губки к её собственной щеке. Фал немножко поиграла с ним, покружила и спустила на землю, заметив приближающуюся с ним женщину. Взрослая человеческая самка с начавшими седеть волосами, на пару голов выше Фал. Она шла к девушке, улыбаясь и вытирая руки о замызганный передник.
– Прости, дочка, мой младший постоянно норовит удрать, – сказала женщина, с улыбкой глядя на Фал. –Благодарю тебя, что присмотрела за ним.
– Он очень милый, – ответила Фалюмина, не представляя, что ещё можно сказать.
– Я была рада поиграть с ним.
Она сунула дитяте остаток пастилы, чувствуя какое-то странное ощущение теплоты, желание снова обнять и прижать к себе это нежное чудо. Стряхнуть наваждение удалось лишь спустя несколько шагов. Кузня была все ближе, и на сердце у девушки становилось все тяжелее, словно с каждым шагом из сердца её уходила радость. Он снова оскорбит её… снова причинит боль…
Возле двери она немного подождала, прежде, чем войти, собираясь с духом. Из кузни на неё дохнуло грохотом молота, нестерпимым и сладким жаром, ароматом каленого железа и пота.
Она поискала взглядом Кили, но не нашла его. Сжавшись в комок, она пошла к месту, откуда доносился звук молота. Звук внезапно прекратился и девушка прищурилась, всматриваясь в продернутый пламенем сумрак.
Король был обнажен по пояс. Мощное тело его бугрилось мышцами, гладкая смуглая кожа блестела от пота, лицо с горящими синим пламенем глазами, покрытое пятнами копоти, казалось лицом какого-то подземного божества. Фал отступила на шаг, судорожно вцепившись в сверток с деталью.
Упоминание Кили заставило Фал очнуться. Её снова затрясло, на сей раз от бешенства. Она злобно, с силой ударив по груди, сунула Торину злополучную деталь.
– Фили просил передать, – хриплым от ярости голосом произнесла девушка.
Она резко развернулась и шагнула к двери, трясясь от ярости. Уже выходя, столкнулась с Кили, который шел из соседнего трактира, неся тушеное мясо и овощи к обеду.
– Фал? Что…
Фалюмину так душила злоба, что она не решилась сразу пойти домой, а вышла в Северные ворота города, желая побыть в одиночестве и немного спустить пар. Она брела по каменистой тропе, ведущей в обход к её родной роще. Солнце уже перевалило за горную гряду и скалы отбрасывали тени, становившиеся все длиннее. Фал шла, пока не увидела впереди, меж покрытых весенней зеленью деревьев родную хижину. Дом! Ей вдруг стало так одиноко и жутко, хотя казалось бы, при виде этого места должны были всколыхнуться иные ощущения. Но Фалюмина стояла на опушке рощи, глядя на место, долгое время бывшее её собственным миром, и не решалась идти вперед. Внезапно ей захотелось, безумно захотелось броситься обратно, в город, в теплые и ласковые объятия братцев или Ори… она отступила на шаг, готовясь уже претворить своё желание в действие. Но что-то заставило её остановиться. Она смотрела на темные очертания хижины, думая, что было бы, если бы отец не погиб под тем обвалом… Она могла бы вернуться к нему, снова жить по-прежнему, они бы проводили вместе дни, и она бы ждала его с охоты. И он бы учил её магии снова… пусть бы бил, как прежде, но такая жизнь была ей привычна. Фал стряхнула с себя наваждение. Возвращение было невозможно… и не только потому, что отца больше не было. Внезапно при мысли о том, что все вернется, на девушку нахлынуло мерзкое ощущение, словно она вдруг оказалась вымазанной в слизи Грызущих Корни Гор. После того, что было. После дружбы и теплоты Ори, после нежности братьев… и после жестокости Торина… При воспоминании о короле гномов Фал снова ощутила прилив злобы. А что если пойти к оркам? Они будут только рады напасть на город, ворота она им откроет…
Фал села, потрясенная собственными мыслями. Перед глазами встали сцены резни. И почему-то тельце малыша, тело его матери, встреченных ею сегодня, наколотые на орочьи пики. И Ори… добрый, милый Ори, подаривший ей чудесные украшения. Ей вдруг стало страшно собственных мыслей. Да, она ненавидела Торина, она желала его уничтожить… но не такой же ценой!
– Просто увидел, как ты пронеслась мимо лавки старого Брокколи, я там как раз покупал гномьи специи, – Ори вздохнул. –Ты очень быстро ходишь, детка… к тому же у тебя было такое лицо… что случилось?
Фал покачала головой.
– Ничего такого… хорошо, что ты здесь…
– Пойдем-ка домой, Фал, – Ори озабоченно уставился в её лицо. – Как-то все странно… пойдем, а по пути ты мне расскажешь что к чему, и почему ты в таком состоянии. Пойдем…