Шрифт:
– Ты всё-таки Таргариен, - говорит он, - Маленький извращенец. Ты знаешь, я владел борделями, Джон, всякое видел. Но ты всё равно меня время от времени удивляешь…
Джон краснеет и слегка хмурится. Он не любит упоминаний о его происхождении.
– Член мне тоже вылижешь?
– интересуется Петир, - Или всё-таки обойдёмся водой?
– Вылижу, - отвечает Джон, не смущаясь ни капли, - Обязательно вылижу. Тебя всего. Но попозже, когда отдохнёшь немного. А пока водой.
Он приносит кувшин с водой и мягкой тканью омывает Петира, вытирает досуха, потом наливает вина для них обоих. Вино растекается по жилам приятным теплом, и лорд Бейлиш чувствует наконец покой и умиротворение.Тревоги и разочарования дня понемногу отступают.
Юный король ложится с ним рядом, обнимает руками и ногами и укладывает голову ему на грудь. Петир гладит мальчика по волосам, разбирает длинные жёсткие пряди.
– Откуда ты такой взялся, Джон Сноу?
– говорит он задумчиво, - Как прекрасна была моя жизнь, пока я не приехал на ваш ужасный Север и не познакомился с тобой!
Джон смеётся.
– Ты лжец, Петир Бейлиш. Я знаю, что нравлюсь тебе. И спать со мной тебе нравится…
– Нравится? Это после сегодняшнего-то? Ты бы себя видел! Как ты сидел на мне, раскорячившись, и ревел, как девчонка!
– Тебе это нравится, - заявляет Джон уверенно и немного смущенно.
– Много ты понимаешь, что мне нравится! Если бы работал в моём борделе, то быть бы тебе битому уже не раз, мальчик. Я трахаю тебя уже много недель, а ты до сих пор иной раз ещё пытаешься отхватить мне мой бедный орган зубами, или сжимаешь мышцы не вовремя… Впрочем, ты учишься… - добавляет он снисходительно, - Ты молодец.
– А всего несколько месяцев назад ты меня презирал… - Джон улыбается.
– Я и теперь тебя презираю, так что не очень-то заносись.
– Ты всех презираешь, я тебя видел. Безжалостный лорд Мизинец… Думаешь, раз ты из маленького Дома с Перстов, это даёт тебе право?
– Право мне даёт не это, малыш… Ладно, не хочу об этом говорить.
– Нет, - Джон вдруг становится серьёзным, поднимает голову, - Я понимаю. Правда, понимаю. Ты достиг всего сам. Всё, что у тебя есть, получил благодаря своему труду, своему уму и таланту. Ты блестящий человек, Петир. Я восхищаюсь тобой. Восхищаюсь!
Петир фыркает насмешливо. Ну если честно, это немного льстит его самолюбию… Джон снова кладёт голову на его грудь и добавляет тихо:
– Жаль только, что эта твоя борьба тебя обозлила. Ты сам стал жестоким и совершил ужасные поступки. Хотя я понимаю, почему ты их совершил…
Петир хмурится. Разговор вдруг перестаёт ему нравиться.
– Не тебе меня судить, бастард, - говорит он немного резко и дёргает плечом, пытаясь стряхнуть короля.
– Нет! Не сердись, Петир! Я не осуждаю, я правда понимаю тебя… - Джон пытается заглянуть ему в глаза, - Знаешь, я ведь даже простил тебя за то, что ты сделал… Почти простил. Я понимаю, что должен был бы сделать, что велит мне долг… Меня это мучило… Я знаю, чего от меня ждут другие, но мне всё равно. Я простил тебя. Не только потому, что в тебе моя жизнь. Но и потому, что понимаю, почему ты это сделал, через что тебе пришлось пройти. Я знаю, какой ты человек, Петир…
– И какой же я человек?
– Петир поворачивает к нему лицо, и с минуту они серьезно и молча глядят друг другу в глаза.
Джон слегка наклоняется и целует Петира в щеку.
– Ты несчастный человек. За всей этой холодностью и презрением — живой и ранимый. Ты много страдал, в этом мы с тобой похожи, любовь моя. Тебя, как и меня, презирали незаслуженно из-за твоего происхождения. Ты нарастил иглы и панцирь для защиты. И те, кто тебя не знают, видят только это — иглы и панцирь. Но я тебя знаю: единственное, чего ты хочешь — это быть любимым. Жаль, что моя сестра так глупа, что не видит этого. Но я, Петир, я люблю тебя. Так люблю! Люблю, таким, какой ты есть. Ты любим, Петир, ты обожаем, абсолютно и безусловно. Ты мне веришь?
Петир смотрит мальчику в глаза. Боги, как же это странно и как неправильно, что это он, этот мальчишка говорит ему всё это! Чего бы Петир ни отдал, чтобы услышать что-то подобное от его сестры… И всё же невозможно противиться нежности и любви в глазах юноши. Поэтому Петир осторожно кладет руку ему на щёку и целует его пухлые мягкие губы.
– Ты идиот, Джон Сноу, - говорит он.
– Я знаю, - смеётся Джон.
– Но я не хочу, чтобы это проходило.
– Давно хотел спросить… Почему ты влюбился в меня? Неужели я так хорош, что завоевал твоё сердце единым поцелуем?
– Ты очень хорошо целуешься, это правда, - хихикает юноша.
– Но дело не в этом… Я часто думаю, почему это случилось… Хочешь, расскажу?
– Расскажи.
Джон придвигается ближе, устраивается удобней, закрывает глаза и начинает говорить.
– Это всё очень странно… Только не пугайся! Знаешь, когда меня… Когда я умер… Я ничего не помню. Ничего не было, я ничего не видел. А потом просто пришёл в себя. Но как будто не совсем. Я долго не понимал, что происходит, думал, это от шока, знаешь. Не каждый день ведь возвращаешься из мёртвых. Но потом Берик Дондаррион мне объяснил…