– Если Снейп и впрямь тут из-за Лили, - сказал Ремус как можно непринужденнее, - то я рад за нее – что он ее поддерживает, когда ей так плохо.

“Как и ты меня, когда плохо мне”, - хотелось ему добавить, но он бы ни за что не осмелился вслух сравнить Снейпа с Сириусом – не в глаза, во всяком случае, хотя порой Ремусу становилось не по себе – так сильно они друг на друга походили.

Сириус глянул на него скептически:

– Лунатик, если ты думаешь, что у Снейпа и впрямь есть чувства, как у нормальных людей, то у тебя совсем шарики за ролики заехали.

– Конечно же есть, Бродяга, - Ремус был обескуражен.
– У людей они обычно бывают.

Должно быть, мадам Помфри погасила лампу – на лицо Сириуса легла тень, которой там не было еще мгновение назад… Но где-то в глубине души Ремус знал: на самом деле это не та тьма, какую можно прогнать, просто снова включив свет.

– Ремус… Ты что, всерьез считаешь, что нормальные люди могут вдруг взять и превратиться в таких вот уебанов-Пожирателей?!

Он осознал, что больше не голоден. Словно вместо отбивной во рту очутились корни травы, сдобренные крылышками насекомых.

Хорошо бы так никогда и не узнать, был ли он прав насчет этих теней и тяжелого взгляда. Сириус много о чем не рассказывал, но Ремус подозревал, что знает это и так – точно так же, как знал, когда на небе наливалась отраженным светом луна, и не нуждался для этого ни в календаре, ни в астрономических таблицах. Значило ли это одно и то же – вот в чем вопрос. Это глубинное, пробирающее до костей понимание – было ли оно о чудовищах, что таятся под кожей и выбираются наружу, превращая тебя в нечто неведомое, во что отказывается верить разум?..

– Думаю, да, - откликнулся он негромко.
– Это-то и страшно.

***

Как только мадам Помфри заставила Блэка и Люпина убраться за заглушающие занавески, Северус тихонько проскользнул к Лили. Она полусидела, полулежала на кровати, откинувшись на металлическое изголовье, и прижимала ладонь ко лбу.

– Куда пошла Помфри?
– пробормотала она.

– Занялась Люпином – его только что притащил его верный пес и ухажер по совместительству.

Лили закатила глаза – но только потому, что хотела взглянуть на Северуса, не поднимая головы.

– Ха-ха, - сказала она и слегка улыбнулась – словно незаметно для себя. Как странно – она должна была возмутиться и начать возражать… может быть, слишком устала?
– И кого из них ты так обозвал?.. Погоди – ты сказал, пес?..

Она рывком села и широко распахнула глаза.

– Да, я в курсе, что Блэк анимаг, - ответил Северус, удивившись, что услышал подобный вопрос, но в следующее мгновение удивился еще больше, поскольку Лили цапнула его за руку и дернула на себя. Она застала его врасплох – он потерял равновесие, но успел схватиться за кровать и замер на краю матраса – в положении еще вертикальном, но уже крайне неустойчивом. Лили обняла его за шею – ее хватка сделала бы честь дьявольским силкам – и приникла к груди, щекоча волосами шею чуть выше воротничка мантии.

– Если мадам Помфри застанет нас в таком виде, - предупредил он, - то выдворит меня из больничного крыла.

– Я ей не позволю, - пробормотала Лили, крепко вцепившись в его мантию.
– Скажу, что ты нужен мне тут.

– Ты боишься, что на меня открыла охоту половина Слизерина?
– или твой муж и его дружки?
– И поэтому так ко мне лезешь? Успокойся, тут нет никого, кроме нас, Помфри и сладкой парочки из семейства псовых.

– Язва, - пробурчала Лили.
– Они не парочка. Сириус готов приударить за каждой мало-мальски симпатичной девчонкой.

Северус легко мог в это поверить.

– На самом деле я вообще об этом не думал – просто так съехидничал.

Лили фыркнула в его мантию. Нет, он и впрямь не думал, что Блэк и Люпин были кем-то вроде любовников – примерно с той же долей вероятности Лили могла бы бросить Поттера и уйти к нему, Северусу… такой же ноль шансов – даже через тысячу жизней. Она просто на грани отчаяния – от беспокойства, как из-за него, так и из-за собственной болезни; а еще ее, должно быть, выбивает из колеи новое окружение – это место, эти люди… они оба, хоть и по отдельности, видели, как те взрослели и гибли…

Занавеска сухо прошелестела, пропуская мадам Помфри. Северус стойко поборол первый порыв и не шарахнулся в сторону, словно провинившийся стеснительный подросток.

– Мистер Снейп, - она даже уперла руки в бока, - вам не здесь сидеть полагается.

– Пусть он останется.

Моргнув, Северус уставился на Лили – точнее, на ее макушку. Его поразили не столько ее слова, сколько интонация – жесткая и ультимативная, совершенно ей не свойственная. По крайней мере, со старшими она точно никогда так не разговаривала.