Из-за черного гобелена, на котором колыхались вытканные лозы, появилась чья-то рука, схватила Северуса за предплечье и дернула на себя, в темноту занавешенного прохода. Реакция была немедленной; он выпустил заклинание – вспышка, взрыв, высекающий крошку из камня – и в мгновение ока метнулся вперед и впечатал противника в стену.

– Мерлинов афедрон, Снейп!
– выдохнул чей-то полузадушенный голос.

Северус засветил свою палочку – в потайном ходе разгорелся голубоватый огонек, выхватывая из полумрака лицо Регулуса Блэка – сердитого и растерянного пятнадцатилетнего подростка.

– Блэк-младший, - не задумываясь, произнес Северус.

Регулус напрягся только тогда, когда услышал это старое прозвище, хотя его приперли к стенке и даже взяли за глотку, причем в буквальном смысле слова.

– Теперь единственный, - проворчал он – точнее, попытался это сделать, но Северус пережал ему дыхательное горло, и вышел только свистящий хрип.
– Пусти меня, Снейп!

Губы сами скривились в ехидной усмешке – Регулус даже съежился, однако уже через мгновение выпрямился и оттолкнул державшую его руку. Северус его отпустил и отступил на шаг, но вместо того, чтобы убрать палочку, набросил на это место заглушающее заклинание; искристая сеть вспыхнула от пола до потолка, затем яркие точки потускнели и наконец окончательно растаяли в воздухе.

– Если ты хотел стать первым, кто со мной поквитается, - сказал Северус, - то твой план явно провалился.

– Весьма неблагодарно с твоей стороны, - приглушенно (или придушенно?) сообщил Регулус.
– Я предупредить тебя хотел, только и всего!

Северус чуть не фыркнул.

– Предупредить? Сомневаюсь, что я готов в это поверить.

– Снейп, ты разочаровал – его!
– похоже, он пытался выглядеть солидно, но выдавали глаза – круглые и очень юные; хотя возможно, что в Северусе говорил взрослый – которым, как предполагалось, он пока что еще не стал.
– Знаешь, что они все задумали? Люциус Малфой…

– Что, уже разослал всем приглашения?

– Зачем? Половина слизеринцев – его родственники, они общались на каникулах. Все узнали сразу же, как только ты не появился! Люциус просто взбесился…

Этот срывающийся голос и широко распахнутые глаза… возможно, Северус тут вовсе ни при чем. А он-то надеялся, что выглядел угрожающе. Смешно, конечно – в те годы, сколь он помнил, к нему относились только пренебрежительно и слегка настороженно.

– Не смог добраться до меня, поэтому отыгрался на эльфах?

Регулус содрогнулся.

– Ради Салазара, не надо об этом… Но Северус – как ты мог? На тебя же весь факультет ополчился!

Не без удивления Северус отметил, что его только что назвали по имени, однако ничего на это не сказал – скорее всего, это просто такая тактика.

– Если ты ждешь от меня каких-то признаний, то вынужден тебя разочаровать. Довольствуйся ролью Немезиды, Блэк, и оставь задушевные беседы хаффлпаффцам.

– Я не собираюсь сводить с тобой счеты!
– с жаром возразил Регулус.
– То есть сейчас не собираюсь. Ты же понимаешь, что потом мне придется вернуться?

– Не сообщай другим о своих замыслах, ты, недоделок, - сказал он с отвращением.
– Ты что, не слизеринец?

– А сам-то?
– парировал Регулус.
– Получил по шее от гриффиндорки и разочаровал Темного Лорда – это раз…

– Раз и два, строго говоря.

– …а потом еще и понес в больничное крыло эту грязнокров… ай!

Северус откровенно наслаждался, кончик его волшебной палочки вдавился в чужое горло, царапая нежную кожу; Регулус уставился на него круглыми глазами, и в них пробудился страх – словно тень, что ложится на лицо от вспышки Люмоса… о да, теперь паршивец точно напуган – и это все он, Северус, он и никто другой…

– Никогда больше, - прошипел он – в его голосе звучала жестокость, почти зримо клубилась в тесном пространстве, - не смей повторять при мне это слово.

Регулус ничего не сказал в ответ; не кивнул и даже не сглотнул. Просто не осмелился. Северус стоял все так же близко – потом отвел палочку в сторону, возвращая пленнику свободу движений; тот потянулся к шее – дрожащая рука медленно двинулась вверх, к горлу, туда, где волшебная палочка оставила ему отметину – темное пятнышко на бледной коже; накрыл ладонью синяк…

И вдруг Северус понял, что вся его радость куда-то испарилась. Может, он и выглядел на шестнадцать, а не на свои тридцать восемь, но все равно оставался взрослым. А Регулус Блэк – напуганным мальчишкой. Мать права – дети лишь повторяют то, что день за днем слышат от родителей, а в таких чистокровных семьях, как Блэки, слова “грязнокровки” и “предатели крови” звучали так же часто, как “коммунисты” и “лейбористская партия” – в семье Лили. Задумывался ли Регулус над своими словами? Северус почти не сомневался, что нет – точно так же, как почти не сомневался, что до конца дней своих будет питать к Сириусу Блэку лишь гадливую ненависть, и это чувство всегда останется взаимным.