Это не заняло и мгновения – и вместе с тем происходило медленно, постепенно, начинаясь как искорка и поднимаясь, чтобы его поглотить – обжигая вены, расплавляя кости, вливаясь в кровоток…

Ему послышалось – где-то вдалеке кто-то всхлипывает и зовет его по имени.

========== Глава 11 ==========

В Мунго было шумно и царил хаос. А еще там было куда хуже, чем в отделении неотложной помощи в больнице Святого Иосифа, где по дороге к палате Лили отделалась лишь локтем в ребра и отдавленными пальцами на ногах; Северус тогда вошел в комнату, где лежало тело мистера Снейпа, а она осталась снаружи с его матерью – безмолвной и отчужденной.

В Мунго было куда хуже потому, что на сей раз она стояла в коридоре перед палатой Северуса.

Перепачканная сажей – больной мальчик рыгнул черным дымом прямо ей в лицо – и вспотевшая, Лили чувствовала себя липкой и обвалянной в какой-то посыпке. А еще у нее заледенели пальцы, а живот крутило и дергало, как бывает, когда еще пара мыслей – и тебя точно стошнит. Перед глазами все стояла та картина – этот ужасный, поросший сорняками дом, и Сев на другом конце комнаты падает на колени, и его отстраненное, бесстрастное из-за окклюменции лицо мгновенно преображается – так, словно кто-то распустил гобелен, потянув за свободную нить, – преображается, и…

Дверь в палату Северуса с силой распахнулась, и в коридоре появился молодой целитель в очках, ничуть не похожий на Джеймса. Он огляделся по сторонам – видно, искал кого-то; потом заметил Лили, и на его озабоченном лице мгновенно вспыхнуло облегчение – но и беспокойство все равно осталось. Лили кинулась к нему так поспешно, что он и шагу не успел ступить, и едва не столкнулась с какой-то женщиной – воняющей серой, в кресле-каталке и с бревнами вместо ног.

– Что?
– выдохнула Лили и, споткнувшись, затормозила перед целителем.
– Что случилось?

– Целительница Джетрис… - начал он, утирая лоб.

– Что ты с ним сделала?
– рядом с ним словно из ниоткуда появилась женщина с закрученной на затылке косой; очевидно, старшая целительница. Она выглядела раздраженной, уставшей и, судя по взгляду, была слегка не в себе.

Лили снова вспомнился Северус – как он слепо цеплялся за нее посреди того окаянного дома, и из него еле слышным потоком лились слова – признания, она точно знала… Лицо его исказилось от раскаяния и боли – это и впрямь было мучительно, угрызения совести преображались из эмоции в физическое ощущение, и если заклинание накладывалось с достаточной силой… если жертва чувствовала себя очень виноватой…

– Ничего, - отрывисто сказала она, благодаря все звезды на свете – как небесные, так и наколдованные – что эти люди не знали ее достаточно хорошо, чтобы распознать вранье.
– Я просто тут стояла и ждала…

– Я о проклятии на том мальчике, - сердито отвечала целительница.

– Целительница Джетрис хочет сказать, - торопливо встрял очкастый, - что если ты можешь что-то рассказать нам об этом проклятии – хоть что-нибудь, что угодно…

– Я рассказала все, что знала, - солгала она со всей возможной убедительностью. Судя по лицу Джетрис, цена ее усилиям была не больше двух кнатов.

– Возможно, ты… что-нибудь вспомнила, - настаивал целитель. Его большие глаза с мольбой смотрели сквозь линзы. Они, конечно, догадались, что проклятие наложила она – разумеется, они догадались. О, Лили готова была рассказать им все детали, умолять, чтобы ей разрешили все исправить, но Сев выразился недвусмысленно – это было невозможно, слишком многое зависело от…

– Нечего мне вспоминать, потому что я ничего не знаю, - сказала она – на глаза наворачивались слезы.

– Иди за мной, - скомандовала Джетрис; голос ее звенел от злости. Она схватила Лили за руку и затащила в палату – вокруг больничной койки хлопотали трое, переговаривались невнятно и на повышенных тонах; от их голосов пространство вокруг словно съеживалось, вызывая легкую клаустрофобию. Палата была на двух человек, но одна из коек пустовала, а на второй лежал Северус…

Лили замерла, словно пришпиленная к месту. Когда его забирали целители, он уже задыхался, бился в конвульсиях, бормотал вполголоса – больше не цеплялся за нее, повторяя что-то шепотом, как это было в том полуразрушенном доме. Сейчас же он извивался и метался, тело его выгибалось дугой и рвалось вверх, пытаясь приподняться с кровати, к которой он был привязан – веревки опутывали запястья и тянулись по предплечьям. На глазах у Лили целитель наколдовал широкий ремень – тот с шипением обхватил Сева поперек груди и притянул назад, к матрасу; второй ремень зафиксировал ноги.

Северус будто пытался перекричать целую шумную комнату – так громко он говорил; бесконечный поток слов, череда преступлений, люди, которые умерли из-за его слов, его зелий, его заклинаний и придуманных им планов – она знала этих людей, она расслышала знакомые имена…

Один из целителей взмахнул палочкой и размашистым движением набросил на кровать бледную светящуюся сеть. Падая, она искрила и трещала – словно взорвавшийся фейерверк, а потом побледнела и исчезла – и Северус затих. Он продолжал метаться в своих путах, но совершенно беззвучно, и его затравленный и невидящий взгляд был устремлен в потолок, а губы все так же шевелились.