Просто дыши…

Пальцы Северуса сомкнулись на запястье, и Лили вздрогнула. Ее спокойствие пропало, так толком и не зародившись, кожу опалило – его прикосновение словно разбегалось по всему телу, от макушки до пяток…

– Сделай милость, прекрати наконец отвлекаться, - от его голоса кончики пальцев закололо, навалились сомнения, смущение – слишком много эмоций разом… - Нам туда.

Он потащил ее за собой на боковую улочку, заставленную припаркованными машинами. Впереди горели огни оживленного проспекта – до него оставался еще где-то квартал.

Ее руку он выпустил, но оставшееся от его пальцев ощущение словно приклеилось к коже.

Они свернули на центральную улицу. Отсюда был виден Эдинбургский замок – вздымался на холме, сиял на фоне темного неба. Близилось время ужина, и, несмотря на будний вечер, в пабах и ресторанчиках было светло и оживленно. Людской поток легко поглотил их двоих – хотелось надеяться, что бесследно. Ищет ли их еще кто-нибудь? И найдет ли теперь, когда они забрали у Малфоя фокусатор?

Господи, как же она устала. Все время убегать, прятаться, сражаться, сидеть в убежище, не находя себе места от тревоги… Она бы все, все на свете отдала за маленький домик с садом, и чтобы всех проблем – только грязь под ногтями, всех тревог – только налоги, да куча белья на стирку, да что бы приготовить Гарри на обед…

Веки защипало от внезапных слез, и сердце сжалось от тоски.

– Сев?
– по привычке нашла его руку, но Северус так напрягся, будто это были не ее пальцы, а иглы дикобраза… пришлось отпустить, хоть и не хотелось. Замерзшие щеки вспыхнули жаром.

– Что?
– словно через силу спросил он, глядя в другую сторону – вперед, на пешеходный переход. Рядом стояла какая-то парочка – склонялись друг к другу, мужчина что-то рассказывал, женщина смеялась… Лили захотелось, чтобы они ушли. Слишком уж яркий контраст с тем, что есть у нее самой: эти двое с их беспечной симпатией – и Сев, к которому лишний раз не прикоснешься, чтобы не наломать дров.

– Я… - она кашлянула, хотя в горле и не першило. Заговори с ним – о чем-нибудь таком… нейтральном.
– Мы… мы торопимся?

Ой, ну конечно же торопятся: как-то трудно не спешить, когда удираешь от отдела магического правопорядка, Дамблдора, а теперь еще и от Волдеморта в придачу.

– Да, нам стоит выбраться из города, - его голос все еще не восстановился – речь звучала не так гладко, как прежде, и появился намек на акцент. Совсем как в детстве. Лили обнаружила, что обожает этот акцент.

– Значит, так мы и поступим, - сказала она.

Северус так к ней и не повернулся, только чуть дернул головой в подобии кивка. На той стороне улицы мигнул светофор – толпа устремилась вперед, и они тоже шагнули на белые полоски “зебры”.

– Я думала – благодаря тому, что ты… э-э… сделал, - она старалась говорить так же тихо, как и он, хотя сомневалась, что кого-то заинтересует беседа двух подростков… и это в том случае, если их вообще расслышат в этой жизнерадостной шумной суете.
– В общем, что если кто-то на меня нападет, то сам же и пострадает.

– Эти чары реагируют на намерение, - пояснил Северус. Ссутулившийся, с грязными волосами, которые завесой падали на щеки, он выглядел как самый что ни на есть обычный подросток, нескладный и угрюмый. Это зрелище согревало ей душу.
– Они созданы защищать прежде всего от убийц – Люциус знает это и предупредил нападавших, чтобы они сосредоточились только на мне. Нам сюда.

Вслед за ним Лили подошла к автобусной остановке и встала под навес. Это заклинание – могло ли оно спасти ее от Волдеморта в той, прошлой жизни? Или у Северуса тогда просто не хватило бы сил, чтобы его наложить? Она знала, что не станет спрашивать.

– Но тот тип хотел вылететь со мной в окошко. Затащил меня на метлу – тогда-то ты в нас и врезался…

– Он думал только о том, что хочет унести тебя оттуда, поэтому и не пострадал. Это слабое место чар Троекратного возвращения.

Мимо проезжали машины – свет фар лег на его лицо, прогоняя все тени, и в это мгновение его глаза казались ясными и выразительными.

– Но… зачем ты их тогда на меня наложил? В смысле, ты же рисковал, а их все равно можно обмануть…

– Потому что они защищают от серьезной опасности. Врагам становится сложно что-то с тобой сделать не только потому, что любая атака обернется против них самих, но и потому, что они вынуждены постоянно подавлять свои рефлексы и следить за мыслями. В конечном счете ты обязательно победишь.

– Но ты все равно напал на того волшебника, который пытался меня похитить. Почему?

– Темный Лорд способен развеять эти чары, - ровным голосом ответил Северус.

“Ох уж этот Волдеморт – как же он мешает”, - промелькнула в голове странная мысль.

– А те люди – это были Пожиратели Смерти?

– Никого из них я не узнал, но, думаю, где-то через год или два их вполне можно будет так назвать, - нехарактерным для него жестом он запустил пальцы в волосы и отбросил со лба длинные, словно прилизанные пряди. Его лицо казалось напряженным – резкие линии, глубокие складки… явно заметное раздражение. Лили осознала, что сейчас он обходится без окклюменции, отсюда и такая разница, и почувствовала, как в горле поднимается ком.