– Ни хуя же не просчитал, - пробормотал Северус.

– Ой, да ладно тебе, - возразила она хрипло.
– Да, знаю, ты ужасно умный, но не всеведущий же! И никто от тебя этого и не ждет, - добавила она, поймав устремленный на нее взор: пронзительный и мрачный, почти гневный. И такой тяжелый, что шею залила невольная краска.

– В этом случае недальновидность может оказаться гибельной. Причем в самом прямом смысле слова, - сказал он.
– И будь так добра, постарайся впредь обуздывать свое гриффиндорство – ограничься водосточными трубами и регбийными бросками, а неразумную самоуверенность оставь неразумным.

– А сам-то, сам-то! Ты же сшиб того типа и вылетел с ним в окошко! Я помню, как в нас что-то врезалось. И после этого ты еще упрекаешь меня за регбийные броски?

– Я? Я лишь отметил, что они бывают полезны.
– А затем его плечи поникли – он явно счел эту тему закрытой.
– Люциус все усложнил – оказался куда умнее, чем я думал. Особенно с учетом его возраста. Вот же придурок настырный… - пробормотал он.

– А ты с ним и правда дружил?
– спросила Лили – в основном из спортивного интереса. Сама она когда-то дружила с Питером… или только думала, что они друзья. Как и с Сириусом Блэком, который пытался убить Северуса. Внутри заворочалось что-то гадостное – словно копошились липкие щупальца.

– Можно и так сказать, - ответил Сев, уставившись куда-то в сторону.

Удивительно, насколько все зависит от точки зрения: в свете того, что выяснилось о Сириусе, Лили легко смирилась с тем, что у Северуса остались теплые воспоминания о Люциусе Малфое.

– А что он сделал такого особенного?

– Приди он к нам в одиночку, я наложил бы Обливиэйт и подправил ему память. Но в нынешних обстоятельствах приближаться к нему слишком опасно; так рисковать я не стану, - мимо спешили автомобили; Северус глядел сквозь них, куда-то вдаль и вглубь собственных мыслей.
– И мой уход от них он воспринял вовсе не так, как я предполагал… Сейчас Темный Лорд рассматривает меня как потенциального союзника, но как только узнает, что я наотрез отказался сотрудничать, – а иначе мое поведение расценить просто нельзя, – он будет считать меня врагом. Своим личным врагом, - его лицо омрачилось.

Ситуация располагала к торжественному молчанию – как будто взбираешься на холм и видишь впереди уходящую в небо заснеженную гору.

– Они не оставят нас в покое и будут приходить снова и снова?

– Да, - его взгляд был по-прежнему прикован к какой-то точке за вереницей машин.

– Потому что теперь он будет думать, что ты могущественный темный волшебник, который не желает иметь с ним ничего общего, - Лили почувствовала, как внутри разверзся холодный провал.
– Это… что-то вроде соперника, да?

– Он захочет опередить Дамблдора и добраться до меня первым. Либо чтобы завербовать, либо чтобы убить – зависит от того, когда именно это произойдет, - его взор метнулся к ней; сам же Северус не двинулся с места.
– То же теперь относится и к тебе.

– Что ж, - она заставила себя встретиться с ним глазами, - значит, мне крупно повезло, что у меня есть ты.

Его взгляд стал острым и внимательным, и в нем читалось такое напряжение, что Лили залилась румянцем. Северус и сам напрягся и словно сделался резче – а все вокруг, наоборот, стало блеклым и размытым; он будто выступал на передний план, затмевая весь остальной мир. Не в силах смотреть ему в лицо, Лили уставилась на его руки – он скрестил их и крепко обхватил предплечья… похоже, чтобы унять дрожь.

Она собрала всю волю в кулак, набралась решимости – той ее разновидности, которая означает не “я хочу”, а “мне надо”, – а потом наплевала на висевшую в воздухе грозу, на то, что Северус мог оттолкнуть ее и снова сделать несчастной, подошла к нему и встала почти вплотную. Он не отстранился.

– И что мы собираемся делать?
– спросила она тихо.

Сначала Северус не ответил – а потом пауза так затянулась, что плавно перетекла в тишину. Пальцы он не разжал и закрыл глаза; Лили обнаружила это, когда отважилась поднять на него взгляд. Не зная, что тут можно сказать, она молчала и ждала, пока он не решит заговорить.

– Изначально я намеревался инсценировать свою смерть, - сказал наконец Северус очень тихим голосом, - с тем, чтобы меня не искали. Если потребуется, потом всегда будет можно воскреснуть – вот только люди не очень-то любят, когда с ними так поступают.

Лили скользнула по нему взглядом, отмечая каждую мелочь – и плотно сомкнутые веки, и закаменевшее лицо, и неестественно прямую спину, и стиснутые мертвой хваткой пальцы; произнесла медленно:

– Ты думаешь, что я вот-вот развернусь и уйду. Все еще этого ждешь – так ведь? Сев…

– Я прошу тебя как следует взглянуть на то, что ты оставляешь позади, - он говорил негромко и с нажимом, почти сердито, - и еще раз хорошенько подумать. Если ты сделаешь этот выбор, Лили, - она сглотнула – сердце встрепенулось уже от того, как он произнес ее имя, - то бросишь свой дом и семью, ту жизнь, которую до этого вела – и ту, которую могла бы вести в будущем, и тех людей, которые были бы рядом с тобой. Ты расстанешься с ними надолго, а может быть, и навсегда; ты не сможешь их спасти, когда в мир придет тьма. Возможно, они умрут, а ты будешь жить дальше и не узнаешь об этом. Ты потеряешь их и даже не сможешь с ними попрощаться.