О Господи, если она немедленно не прекратит искать скрытый подтекст в каждом его жесте, то так себя накрутит, что точно надерется. Даже когда они дружили, Северуса было непросто понять; что уж говорить об этом совершенно новом человеке, в которого он превратился за двадцать два года, проведенных с ней порознь.

– Спасибо тебе, - произнес он так серьезно и торжественно, как будто она вверила ему своего первенца. Правда, если бы она и впрямь дала ему подержать младенца – в особенности ее собственного – он, скорее всего, пришел бы в ужас. Интересно, как он вел себя рядом с Гарри все эти годы? Прошлой ночью его рассказ был лишен даже малейшего намека на эмоции.

– Всегда пожалуйста, - улыбнулась Лили, гадая, часто ли он получал от других подарки. Ты первая из двоих, кто мне симпатизировал… Большинство меня откровенно ненавидит…

– Лили, - сказал он тоном, поразительно смахивающим на терпеливый, - что бы ты ни хотела у меня спросить – спрашивай.

– Что?
– удивилась она, похлопав глазами.

– Было бы преуменьшением сравнить твое лицо с открытой книгой. Гигантские буквы на все небо – аналогия куда более корректная. Так что ты хотела?

– Ничего, - взгляд Северуса стал нескрываемо сардоническим.
– Ну ладно, хватит сарказма - не то чтоб я… А, пропади все пропадом. Ты только не шарахайся – я куртку тебе купила.

Моргнув, Северус заглянул внутрь пакета.

– Весьма заботливо с твоей стороны. Надеюсь, ты сперла ее из магазина, так как я ни за что не возьму вещь, купленную на твои деньги.

– Не из магазина – я огрела по голове старушку на автостоянке.

– Будь это правдой, я бы ее взял. Даже если бы ты сняла ее с Пожирателя Смерти. Но у тебя нет необходимости…

– Нет, есть! Потому что сам ты о себе нипочем не позаботишься!

Лицо Северуса стало холодным и отчужденным.

– Я сам о себе заботился на протяжении многих лет.

От его тона Лили ощутила себя мелким ничтожеством.

– Знаю, - согласилась она тихо.
– Поэтому позволь мне помочь.

Он скрестил на груди руки – так, словно пытался прижать к себе свою куртку, старую и потрепанную, пока его не атаковали и не раздели. Лили мысленно вздохнула – такую он скорчил мину, воинственную и упрямую, – но в то же время и обрадовалась, потому что пусть он лучше будет колючим как еж и своенравным как осел, чем пустым и безэмоциональным или же холодным и язвительным. Даже если все они – лишь разные грани одного и того же Сева…

– Логически рассуждая, - с точки зрения Лили, к его интонации лучше подходило не “рассуждать”, а “взбрыкнуть”, - мне незачем принимать вещь, которую я вряд ли буду носить. Я с десяти лет не был дома в холодное время года, а в Хогвартсе носят мантии.

– Но сейчас-то ты здесь, а не там. Что, так и будешь мерзнуть до самого тридцать первого декабря? Пока не сделаешь то, из-за чего вернулся домой – что бы там это ни было? Я не верну ее в магазин, Северус. Либо мы цапаемся, пока ты не возьмешь эту куртку, либо ты берешь ее сразу, и тогда мы не цапаемся.

– Сама ее носи, - фыркнул он, и на мгновение в его голосе прорезался обычный шестнадцатилетний подросток.

– Да не могу я, чудище – на меня она по фигуре не сядет.

– Сядет, - достав из пакета куртку, Северус развернул ее и приложил к Лили.

– Она же мужская, Сев…

– Женщинам позволительно носить мужскую одежду – это наоборот лучше не стоит, - Лили заметила, как аккуратно он ее сложил, прежде чем убрать назад в пакет.
– Благодарствую, но я предпочитаю куртке ссору.

Лили зарычала. Он и ухом не повел. Черт бы его побрал – когда она рычала, Джеймс всегда шел на попятный.

– Отлично! Хочешь ссору – будет тебе ссора, - пообещала она, подхватывая с земли пакет с покупками. Северус изобразил вежливую заинтересованность – вот же зараза, а… Нет, она ни за что не будет смеяться.

– Идем, уже обедать пора, - поймав Северуса за руку, Лили потянула его в сторону дома, но он не сдвинулся ни на дюйм – у него там что, стальные прутья под кожей?

– Ты всерьез зовешь меня к себе домой на обед? Слушай, а это точно ты огрела по голове ту старушку, а не наоборот?
– однако руку он не отобрал, только сжал ее в кармане в кулак. Даже сквозь все слои разделяющей их одежды Лили чувствовала, как напряглись его мышцы. У нее и в мыслях не было, что перспектива пообедать с ее семьей может настолько его переполошить, в Сочельник он казался таким уравновешенным…

Казался, Лили. Не забывай – ты имеешь дело с человеком, который умеет отключать эмоции. Какая же ты дура. Ну кому может быть и правда наплевать, когда он говорит “меня все ненавидят”?

– У меня есть хитроумная идея, - сообщила она. Он взглянул на нее скептически – это вышло настолько уморительно, что у нее не получилось даже обидеться.

– Надеюсь, более здравая, чем леска вместо зубной нити.

– И долго ты еще будешь мне это припоминать?
– проворчала она.
– Та идея была такая же идиотская, как сунуться под колеса машины. Эта же – по-лисьи хитроумная, столь же коварная и лукавая. Очень… слизеринская.