– Ну и в чем же они тогда заключаются, господин суперстратег?

– С годами я научился одной мудрости: планы, чреватые летальным исходом, нельзя обсуждать с больными и гриффиндорцами. Я тебе не скажу, - пояснил он терпеливо, когда Лили уставилась на него.

– Хорошо, - сказала она, испытывая острое желание ткнуть его Петуньиной механической щеткой в уцелевший бок.
– Тогда я сама что-нибудь придумаю. Думаю, нам надо спрятаться.

– Нам?
– переспросил Северус. Она не знала, что его больше шокировало – то ли повышенный идиотизм самой затеи, то ли тот факт, что она сказала “мы”.

– Да. Я очень хорошо умею прятаться. У меня много опыта по этой части.

Либо Северус решил, что она это предложила всерьез (она лишь отчасти не шутила), либо не справился с искушением ткнуть ее носом в непролазную дремучесть этой затеи.

– Не сработает. Не в долгосрочной перспективе.

– Тогда снизойди до меня. Я не хитроумная слизеринка. Для нас, гриффиндорцев, ворваться и начать швыряться заклинаниями – разумный план на все случаи жизни.

– Знаю, - он помолчал, снова отступая глубоко в себя. Лили невольно вспомнилось лицо его матери – какой она казалась тогда, в больнице, когда невидяще смотрела на пейзаж с парусниками.

– Темный Лорд, - медленно начал Северус, - не слишком любит… чтобы его дергали по пустякам. Если я должен встретиться с ним тридцать первого декабря – он будет ожидать, что эта встреча состоится, - от той интонации, с которой Северус произнес “ожидать”, у Лили даже мурашки по коже поползли.
– Таким образом, я не могу на нее не пойти. Однако я могу… оказаться не в состоянии это сделать.

– Не в состоянии?
– переспросила Лили. К чему он клонит – она еще не поняла, но, судя по его пристальному взгляду, к чему-то, что ей явно не понравится. Скорее всего – настолько, что захочется на него наорать. Можно уже начинать готовиться.

– Хочешь помочь? Тогда сделай так, чтобы я угодил в больницу, - сказал он так же хладнокровно, как будто попросил сходить в аптеку за пачкой аспирина.

– ЧТО?!
– дернись он от этого вопля – Лили была бы довольна, но, увы, этот мерзавец даже ухом не повел.
– Ты что – окончательно рехнулся? И не подумаю – что ты – тьфу на тебя!..

– Очень хорошо, - со скукой в голосе согласился Северус, - тогда, быть может, поможешь мне написать вежливое письмо Темному Лорду, чтобы отклонить его любезное приглашение? Да, и некролог мне заодно составь – если я совершаю с твоей помощью самоубийство, то пусть хоть организация будет на высоте.

– Знаешь, я вот тут недавно говорила, что даже не знаю, с чем сравнить твой идиотизм. Так вот, уже знаю: он может соперничать только с абсурдностью этой затеи! Нет и еще раз нет!

Северус вздохнул.

– Я даже объяснить еще ничего не успел.

– Какие объяснения? Сев, да что я натворить такого должна, чтоб ты в итоге оказался на больничной койке! Тебе же совсем плохо будет!

– Ну да, в этом весь и смысл, - сказал Сев. На его лице явственно отражалась мысль “ну и кто тут полный тупица?”

– Да не хочу я тебе вредить, ты, придурок!

– Либо это сделаешь ты, либо они, - сообщил он, слегка приподнимая брови.

Лили так и онемела. Только уставилась на него, тяжело дыша; замотала головой, сама не зная, что именно отрицает – то ли отказывает ему в просьбе, то ли просто не хочет, чтобы он оказался прав.

– Я знаю, что умений и навыков у тебя хватит, - продолжал Северус, все еще удивленно приподняв брови.
– Ты как-то раз прокляла Эйвери – когда он пришел в себя, то так тебя обложил, что даже я его словарному запасу поразился. Потом многие из… нас… - на мгновение его лицо исказилось – она так и не поняла, издевка это была или отвращение, - спешили убраться у тебя с дороги.

О да – эту историю Лили не забыла.

– Контрапассо*, - прошептала она. Одно из заклинаний Дамблдора; на тренировках его не разучивали, потому что оно действовало только на людей – на людей, которые, во-первых, совершили ужасные вещи, а во-вторых – были способны на угрызения совести. Если в душе оставался хотя бы еле тлеющий уголек раскаяния, Контрапассо раздувало его до бушующего пламени.

– Нет, Сев. Нет. Я не могу так с тобой.

Северус перевел на нее этот оценивающий взгляд – словно заглянул ей прямо в душу и увидел, как она стояла над поверженным Пожирателем Смерти – Эйвери, как она теперь знала – разрываясь от жестокого ликования пополам с лютым отвращением к себе.

– Подойдет что угодно столь же опасное, - только и сказал он.

Она снова замотала головой, но Северус, должно быть, понял, что она протестует оттого, что ей все это не нравится, а не оттого, что отказывается помогать. Он терпеливо произнес:

– Лили, я не могу накладывать проклятия сам на себя. Все должно выглядеть правдоподобно. Я должен серьезно пострадать и суметь это доказать, когда мое отсутствие станет предметом разбирательства.

Лили сглотнула.

– Ты сказал “когда”, а не “если”.