Джеймс сказал то же самое, когда она начала работать над созданием новых заклинаний. “Блестяще!” - воскликнул он с энтузиазмом, а потом обнял ее и закружил. И друзья ее тоже вздохнули с облегчением – они все беспокоились из-за того, как неважно она себя проявляла в бою.

Проблема была не в том, что Лили не могла применять атакующие заклинания – могла и применяла, когда речь шла о жизни и смерти; но вот видеть, что ее заклинания делали с жертвами… Это зрелище всегда возвращало ее с небес на землю, а в горячке битвы нельзя останавливаться и переживать из-за того, что делаешь со своими врагами – это глупо и опасно и для тебя, и для твоих союзников… Северус был отнюдь не единственным, кто спас ее от смерти; добрая половина Ордена так или иначе рисковала жизнью, выручая глупую, наивную Лили, которая совершенно теряла голову при виде раненых Пожирателей Смерти. А когда ее спас Сириус, то так из-за этого рассвирепел, что разозлил Джеймса, и они разругались как никогда за всю историю их дружбы. Лили тогда залила Дамблдору слезами всю мантию – ту, на которой блестки складывались в созвездия – причитая, что она в Ордене совершенно лишняя, потому что у нее не хватает мужества, а еще она слишком слабая, и хотя и не хочет, чтобы тьма победила, но совершенно не может ей ничем помешать…

Дамблдор налил Лили чашку какао со вкусом мяты и лесного ореха и сказал:

– Я всегда полагал, что те черты характера, которые делают нас слабыми, при других обстоятельствах могут оказаться нашими самыми сильными сторонами. И в то же время – когда мы не на своем месте, наши достоинства оборачиваются недостатками, и могут сделать нас – любого из нас – слабым, и даже опасным для себя и своих соратников. Ты храбрая, Лили, и ты способна сражаться – ты лишь делаешь это не так, как твой муж или его замечательный друг Сириус, - улыбнувшись, он широко взмахнул ядовито-лиловым носовым платком и учтиво ей его протянул.
– Мы должны подобрать для тебя место, дорогая, которое позволит в полной мере развиться твоим замечательным талантам.

– Нет у меня никаких талантов, - проворчала Лили, утирая слезы.
– Я вовсе не такая способная, как все думают.

– Когда мы идем по жизни, многие ошибочно приписывают нам способности, которыми мы на самом деле не обладаем, - сказал Дамблдор.
– Но самая большая ошибка – из-за несовершенства их зрения поверить, что мы и впрямь бесполезны.

И дальше Лили трудилась уже вместе с Дамблдором – над новыми заклинаниями, которые помогали тем, кто участвовал в сражениях – как Джеймс, Ремус и Сириус. Она дорожила каждой секундой этой работы – так важна она была для ее счастья; ей хотелось уберечь их от проклятий и спасти жизнь раненым, неважно какой ценой. Она освоила заклинание Патронуса быстрее, чем остальные члены Ордена, и потратила не один час, помогая тем, у кого с ним возникли сложности. Она создала сигнальные чары и чары для коммуникации, которые позволяли общаться с адресатом незаметно для окружающих, если заранее наложить их друг на друга. А еще – покопалась в старых записях Сева и сварила зелья от усталости, депрессии и нездоровой экзальтации, которые были гораздо лучше всех доступных Ордену альтернатив. Зелья эти изобрел Сев, и его таланты создали Лили репутацию, которой она совершенно не заслужила. Все вокруг превозносили ее до небес, а она запиралась в комнате и плакала навзрыд, пока в глазах не заканчивались слезы, потому что Сев придумал все это, чтобы помогать людям, он и ее спас – и был при этом Пожирателем Смерти.

Но сейчас все изменилось – лучший друг снова к ней вернулся. И она ни за что, никогда в жизни больше не хотела писать ему письма, которые нельзя отправить, и снова их сжигать. Она не позволит Пожирателям его отобрать; если надо – убьет их всех, всех до последнего человека – и будет ненавидеть себя потом за это всю оставшуюся жизнь, потому что лучше уж так, чем потерять его и потом всю жизнь оплакивать эту потерю. Особенно потому, что на сей раз им достанется не сам Сев, а только его мертвое тело.

Чтобы уберечь его, она даже согласится на этот план с Контрапассо – и постарается не вспоминать, как его когда-то применял Дамблдор и каким опасным это оружие было в его руках… у Лили никогда бы так не получилось, потому что когда Контрапассо накладывалось в полную силу – оно убивало. Но Северуса она не убьет. Ни за что, даже если умрет из-за этого сама.

Зато она убьет за Северуса. Потому что Лили не хотела прожить без него еще одну жизнь.

***

29 декабря 1976 года

– А это точно ничего, что я здесь?
– шепотом спросила Лили, окидывая взглядом толпу.

– Ты же сама на этом настояла, - напомнил Северус.

– Знаю, но… даже не знаю, сейчас отчего-то стало не по себе… Извини, это так эгоистично с моей стороны, - она в двенадцатый раз потянулась поправить ему галстук. Этот костюм когда-то носил его отец – своего у Северуса не было, и он не собирался появляться на похоронах в подаренном Лили черном джемпере. Но он не мог не заметить, как сильно его костюм отличался от того, что носили остальные мужчины.

– Почему эгоистично?
– поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, спросил: - Мой костюм окончательно устарел?

– Все нормально, - автоматически откликнулась Лили, что только подтвердило его догадку.
– Он – он принадлежал твоему папе?

– Да, - Северус видел его на свадебных фотографиях родителей. Ему не слишком нравилось идти на похороны отца в той же одежде, в какой тот женился, но он не собирался покупать себе новую (если вещь из секондхэнда вообще заслуживала такого названия) только из-за того, что слишком неловко чувствовал себя в имеющейся. Хватит и того, что пришлось приобрести в секондхэнде новый костюм для отца… тот, что на Северусе, на Тобиаса не налезал – сказались годы пьянства; другим же за это время он не обзавелся.

– По мне так совсем неплохо, - сказала Лили, разглаживая лацкан. В притворе часовни было тепло, несмотря на то, что двери на улицу постоянно открывались, чтобы впустить или выпустить новых – правильно ли называть их “гостями”, раз это похороны? Или надо говорить “скорбящие по усопшему”? В общем, как их ни называй – они то входили, то выходили, и от этого по заполненному толпой притвору гулял ледяной сквозняк, который странным образом огибал нагретое пространство вокруг него и Лили… от нее сегодня пахло чем-то цветочным и непонятным.